Дверь приглашающе открылась, и показалась Кила.
— Садись.
Мотнула головой и засунула руки поглубже в карманы куртки.
— Садись. Я отвезу тебя в аэропорт. А то замерзнешь еще и заболеешь.
Я снова покачала головой, но уже не так решительно.
— Вика, я не знала. Клянусь тебе, что не знала, — тихо, но уверенно произнесла она. — Я не буду обсуждать правильность или неправильность произошедшего. Просто хочу помочь. Садись.
И я согласилась.
Всю дорогу до аэропорта мы молчали. Уже подъезжая к городку, я увидела такси, которое ехало нам навстречу, и порадовалась тому, что согласилась принять помощь хищницы.
Ведь совсем бы заледенела, пока ждала.
— Спасибо, — произнесла я, когда машина остановилась у здания аэропорта.
— Вик, я понимаю, ты сейчас подавлена. Тебе больно. Я не знаю, каково это, но понимаю, — тихо произнесла Кила. — Но прошу об одном. Не сегодня и не завтра — потом, когда эмоции утихнут и разум возьмет верх. Обещай, что ты подумаешь обо всем и согласишься выслушать Ника. Я просто не могу поверить, что он на такое способен.
— Ты просто его не знаешь. И я не знаю, — ответила ей, открывая дверцу.
— Но ты все равно подумай.
Мне повезло, желающих улететь отсюда было гораздо меньше тех, кто прилетал, так что билет до Москвы я купила без труда.
В два часа ночи была уже в столице, оттуда, не останавливаясь, отправилась в родной городок.
В дверь отчего дома я позвонила в семь часов утра.
Уставшая, вымотанная, не выспавшаяся, едва стоящая на ногах, обняла встревоженную маму.
Потом, ни слова не говоря, отправилась в свою комнату. Упала на кровать и уснула, свернувшись комочком и глотая горючие слезы.
Казалось, что я спала целую вечность, но, открыв глаза, увидела, что на улице светло, а будильник показывает половину второго последнего дня этого года. Надо было бы еще поспать, но не получалось. Сон уже ушел.
Повернувшись на спину, закинула руки за голову и уставилась в потолок.
Слез не было, эмоций тоже. Зато я могла четко, спокойно и обстоятельно вспомнить все события минувших дней и понять, где ошиблась и все ли так однозначно, как мне представляется.
Сожалений о том, что поспешно сбежала, я не испытывала. Даже состояние, близкое к истерике, меня мало волновало. Мне надо было уехать оттуда. Хотя бы для того, чтобы остыть, прийти в себя и побыть наедине со своими мыслями.
Отец и сын З’Ерн. Такие разные и в то же время одинаковые. Оба преследуют свои цели, лгут и выкручиваются, пытаясь добиться желаемого.
