Раздражение усиливалось, сдерживать его уже не было никакого смысла.
— Даже так. Значит, ты решил облагодетельствовать брошенку?
— Вик, — Андрей расстроенно покачал головой, но меня уже было не остановить.
— Может, и ребенка признаешь? — выпалила я на одном дыхании.
— К-какого ребенка?
Надо же, мне все-таки удалось его удивить.
— Маленького. Ручки, ножки, складочки. Пеленки, распашонки, памперсы. Как тебе такая перспектива, а? Укладывается в концепцию идеальной жизни?
— Ты шутишь? — Глаза мужчины недобро сощурились.
— Издеваешься? Хищник никогда не позволил бы тебе забеременеть.
— Ты в этом так уверен? — издевательски хохотнула я и сморщилась от боли, когда он неожиданно схватил и сильно сжал мою руку. — Мне больно.
— Играешь, Виктория? Цену себе набиваешь?
— Да что ты знаешь обо мне?
Ответить он не успел.
Смазанное движение, глухой нечеловеческий рык, и Андрей отлетел от меня прямо в сугроб.
Крутанувшись на пятках, встретилась со злым взглядом ярко-зеленых глаз.
— Н-ник?
Надо сказать, что ступор у меня был совсем недолгим, всего долю секунды.
А потом появилась злость вперемешку с отчаяньем.
— Ты! — Я ткнула указательным пальцем в его грудь, обтянутую тонким шерстяным свитером. Этот хищник выскочил на улицу без куртки и без шапки.
Тоже мне, теплокровный!
От неожиданности мужчина даже пошатнулся или просто заскользил по снегу, я так и не поняла, слишком была занята собственными чувствами и болью.
— Ты! — Я снова его ткнула и сделала шаг вперед, вынуждая попятиться. — Ты что здесь делаешь? Я же просила оставить меня в покое!
Фраза была произнесена, и тут же все изменилось.
Ник поймал мою руку и притянул к себе. Несмотря на мое сопротивление, расстояние между нами уменьшилось до катастрофического.
— Вика, ты серьезно думаешь, что я просто так отпущу тебя? После всего, что между нами было?
— Только попробуй приписать сюда контракт! — процедила в ответ. — Я лучше выплачу неустойку, всю жизнь горбатиться буду, чем вновь приму участие в этой игре!
— Никакой игры нет, Измайлова, — неожиданно серьезно ответил тот.
— И ты сама это понимаешь.
— Если ты сейчас начнешь признаваться мне в любви, я тебя ударю, — пообещала ему, сверкнув глазами. — Очень больно.
А он улыбнулся. Просто улыбнулся — мягко и искренне, а в уголках глаз появились мелкие морщинки.
— От тебя я вытерплю все что угодно, Тор-р-р-ри.
Вот зачем он так? Зачем включает обаяние на полную мощность? И мне так хочется ему поверить, наплевать на факты, аргументы и прочее.
