— Мээрин ничего тебе не сделает, — поняв, в какую сторону пошли мои мысли, произнес Ник. — Она высшая. Такие… она считает ниже своего достоинства трогать людей.
И слава богу. Я готова была смириться с участью букашки, лишь бы остаться живой и здоровой. Ник мог говорить все что угодно, но женское коварство не знает границ.
— Твое решение?
— А я должна ответить прямо сейчас? — Я водила вилкой по тарелке, размазывая соус и рисуя елочку.
— Чего тянуть?
— Ник, тебе не кажется, что это перебор? Я не могу вот так просто принять решение.
Надо подумать, все взвесить.
— А как же дух авантюризма?
Я скептически приподняла бровь. Ник расхохотался.
— Да, ты права. Ты и дух авантюризма — это две вещи несовместимые. Но ты отлично меня знаешь.
— В том то и дело, что знаю, — вздохнула в ответ. — Я слишком хорошо тебя знаю и понимаю, что ты рассказал мне далеко не все.
— Если только то обстоятельство, что все эти дни нам придется спать вместе, — произнес Н’Ери и тут же добавил, глядя на мое вытянувшееся лицо: — Измайлова, выдохни и расслабься.
Я сказал «спать», а не «заниматься сексом». На тебе должен остаться мой запах, и желательно, несвежий.
— Мне что, нельзя будет мыться целую неделю?
Почему-то данный вопрос встревожил больше, чем наличие в моей постели обнаженного хищника. Я так и представила грязную себя за праздничным столом, а у меня над головой мухи кружатся и жужжат. Откуда зимой мухи? Они просто не смогли пройти мимо такой вони!
— Можно, запах тела это все равно не перебьет.
Я едва не завыла.
— Ты чего?
— Господи, Н’Ери, ты в своем репертуаре. Разве так можно?
— Ты же просила правду.
— Прости, но нет. — Я покачала головой. — Не могу. Поверь, актриса из меня никудышная. Я только все испорчу.
— Хорошо. Не буду давить. У тебя впереди ночь, чтобы подумать, а завтра утром я жду ответа.
— Боюсь, он останется прежним.
— Значит, так тому и быть.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Надо отдать Н’Ери должное, остаток вечера он действительно больше не поднимал тему «жених-невеста-тили-тили-тесто» и вел себя вежливо и обычно.
Вслед за мясом, которое я так и не доела, официант принес вкуснейший десерт с фруктами, кусочками бисквита и взбитыми сливками.
Я думала, что после моего отказа повиснет тягучая тишина, полная неловкости и молчания. Но снова ошиблась.
Мы разговаривали. Больше часа! Скованность ушла, и я сама не заметила, как разоткровенничалась.
Ник спрашивал, а я отвечала. Темы были самыми разнообразными: книги, кино, вкусовые предпочтения.
