Несмотря на все попытки Тори, маленькая Вероника отказывалась переходить на кашки и супы, предпочитая материнское молоко. Про искусственные смеси вообще говорить было бесполезно.
Вероника. Имя конечно же выбирала Вика.
— Никаких ваших двуликих штучек, — строго сказала она, присаживаясь на диван и обнимая рукой огромный живот, в котором пиналась малышка. — А то знаю я вас. У нашего ребенка будет нормальное имя.
— Нормальное — это какое? — Ник тогда готов был согласиться на что угодно. Вид беременной жены внушал ему трепет и ужас, как бомба.
Того и гляди сработает детонатор, и тогда…
— Это какое выберу я. Для мальчика Арсений, а если девочка, то Вероника.
— Вероника? А сокращенно как? Ника?
— Можно и Вера, — поджала губы молодая женщина. — Вариантов масса.
…Вероника, Ника, Никуля, солнышко, принцесса, папино счастье, мамина радость и бабушкина мечта. Ольга Ивановна готова была дневать и ночевать рядом с долгожданной внучкой. Если бы ей позволили. Молодая чета Н’Ери тщательно охраняла свою жизнь от посторонних, и от родственников тоже, уж слишком живы были воспоминания об их вмешательстве.
И пусть все закончилось хорошо, больше рисковать они не хотели.
Малютка нахмурилась, почмокала губками, но так и не проснулась.
— Спи, принцесса, — ласково прошептал Н’Ери, проведя ладонью по золотистым кудряшкам.
До рассвета оставалось еще полчаса.
Ник спустился вниз, заправил кофемашину и замер, рассеянно потирая алую метку на шее. Печать никуда не делась, блокировка все еще была сильна, но почему сны не прошли? Яркие, кровавые и опасные.
Ведь он на настоящей печати, на максимальной блокировке. Хищник получил ее на следующее утро после того, как очнулся в камере, лежа в наручниках на холодном полу лицом вниз и едва дыша из-за охранника, который навалился сверху, надавив тощей коленкой на поясницу.
Оказалось, что Ник кричал во сне, охранник решил посмотреть, что произошло, и из-за этого едва не лишился жизни.
Стоило ему коснуться вздрагивающего Н’Ери, как тот с хриплым ревом набросился на парня и начал царапаться, рычать и подбираться к горлу, словно хотел загрызть.
Будь Ник в обличье хищника, скорее всего, загрыз бы.
— Скрыть такое будет сложно, — заметил отец, явившись через полчаса.
— Это можно остановить?
— Это ведь не просто кошмары.
— Я уже понял. — Ник дернулся от боли, когда наручники задели ободранную кожу на запястьях. — Вся проблема в моем подпорченном звере.
— Не говори так, — нахмурился отец.
