А вот и я, — немного виновато сказала ей.
— Ты поздно.
Не упрек, а просто замечание. Словно Дашка не знала, как начать разговор, и говорила на совершенно отвлеченные темы.
— Прости, рабочие моменты, — ответила ей, развязывая бант на блузке. — Итак, что ты мне хотела рассказать?
— Слушай, родители велели мне ничего тебе не говорить, но я так не могу.
Начало было нехорошим.
— Не можешь что?
— У нас хотят отобрать дом.
— Что?!
От неожиданности я села на диване, забыв про усталость, боль в ногах и во всем теле.
— Дашка, я не поняла, что значит — отобрать? Кто? Почему? Как?
— Полгода назад папа взял деньги в долг под залог дома.
Я закрыла глаза и мысленно досчитала до десяти. Сейчас самое главное — сохранять спокойствие и не поддаваться панике и эмоциям.
— Так, Даш, давай сначала и по порядку. Что значит взял? У кого? Когда? И почему я ничего не знаю?
Последний вопрос меня интересовал больше всего.
— Я тоже ничего не знала, до вчерашнего дня. Полгода назад отец взял два миллиона у Морозова, — тихо ответила сестренка.
Пришлось прикусить себе щеку, чтобы не выругаться. Альберт Морозов — местный меценат, политик и бизнесмен, а по факту бандит, который не гнушался ничем ради своих целей. И сыночек у него был такой же."
"Со мной в одном классе училась Лерка Кузнецова, красивая и яркая девочка, которой не повезло попасться на глаза Морозову-младшему. Дело тогда так и не открыли, считалось, что девчонка сама на него вешалась. А синяки и ссадины, которые украшали ее лицо, так с лестницы упала.
Кузнецовы почти сразу уехали, говорят, с довольно крупной суммой в качестве компенсации за моральный ущерб. Лерку я так больше и не видела, она оборвала контакты со всеми.
Я сама была свидетелем данной ситуации, про остальное ходили слухи — о рейдерских захватах, угрозах, шантаже и даже похищениях.
— Дашка, — свистящим шепотом спросила у сестры и медленно встала, — вы как такое могли допустить?
— Мы не знали. Ты же сама помнишь, как тяжело было тогда. Мама больна, операция.
Мы же из больницы почти не вылезали.
Я помнила и до сих пор вздрагивала, вспоминая бледную маму с кучей трубок и пищащих приборов. Пять часов в операционной, когда от страха холодели руки и голос уже срывался от молитв, которые мы, не переставая, шептали.
Три дня, которые выделил мне Ник на то, чтобы побыть с матерью. Я была ему благодарна и за это.
— Ты же помнишь, папа сказал, что деньги ему дал кто-то из друзей.
— Помню. А получается, что это был Морозов.
