— Я уже заказал, — откидываясь на спинку кресла, ответил мужчина, продолжая пристально меня рассматривать.
Зеленые глаза странно поблескивали, еще больше усиливая мою нервозность.
С каких это пор Н’Ери стал утруждать себя подобными мелочами? Может, он решил меня уволить, а на мое место взять более сговорчивую дамочку, которая начнет перед ним стелиться, заглядывать в рот и восторженно вздыхать, а не закатывать глаза и ворчать. Но кто тогда будет работать?
— Что-нибудь еще?
— Нет, можешь быть свободна, — ответил шеф, взял кофе и отвернулся к экрану компьютера.
— Хорошо, — пробормотала в ответ и поспешила к выходу.
В приемной, положив папку на стол, растерянно замерла у окна, всматриваясь в город. Сумерки давно опустились на столицу. Укрытая пушистым снегом, она мерцала разноцветными огнями неспящего города, яркими лентами автострады и большими голографическими вывесками.
Шпиль «ЛайфКорп» находился на небольшом холме, что делало его еще более массивным и впечатляющим.
Высотку с зеркальными окнами было видно из любой части города. Ее еще называли «радужной», так как она меняла цвет в зависимости от освещения, времени суток и даже погоды.
На столе, вырывая меня из задумчивости, завибрировал телефон.
Бросив взгляд на экран, сразу ответила:
— Привет.
— Ты дома? — забыв поздороваться, выпалила Дашка.
Где может быть нормальная девушка в семь часов вечера пятницы? По представлению младшей сестры и мамы — дома, готовить еду любимому мужу или жениху и преданно смотреть ему в глаза.
— Еще на работе. — Я вернулась к окну, продолжая наблюдать за огнями ночного города.
— А когда будешь?
В трубке что-то грохнуло, раздался детский смех и приглушенный мужской вопль: «Милка!»
Дашка тяжело вздохнула и рыкнула в сторону:
— Можно потише? Я разговариваю! — и уже спокойно сообщила мне: — Прости, сложный день.
— Все нормально. Когда буду, не знаю. Что-то случилось?
Молчание.
Сестра как-то странно замялась, словно подбирала слова и не находила.
Сердце сжалось от тревоги. Я коснулась ладошкой гладкого стекла, чувствуя, как холод слабо покалывает кожу.
— Даш, что случилось? Родители? Ба?
— Нет, нет, — сразу затараторила Дашка и засопела в трубку. — Все живы и здоровы. Просто… мне надо с тобой поговорить. Когда окажешься дома, позвони. Не важно, во сколько. Я буду ждать.
— Хорошо.
