От меня отсоединился морозный воздух. Я направил весь свой холод прямо к ней.
Но женщина не позволяла себя заморозить. Использовала тот же дар для терморегуляции крови.
— Глупец, — процедила она.
Тогда я наклонился к её уху и прошептал:
— Даже боги не смогли скрыться от моих проклятий."
"Её лицо побледнело. Злобная улыбка исчезла.
Мать пыталась вырвать руку, но я не позволял. А в сознании замерцала всего одна руна.
— Отец, мне нужно твоё разрешение, — обратился я к главе клана, не отводя взгляда от матери.
— Оно у тебя есть, — ответил он.
И столько горечи и разочарования было в этих словах. Но отец сам понимал, что нельзя оставлять предателей в живых. Либо сегодня умрёт она, либо все мы.
Руна вспыхнула жёлтым огнём прямо в воздухе и направилась к матери. На миг застыла у её лба.
— Ты не посмеешь, — процедила она.
— Я из клана убийц. И тебе в нём не место, — холодно ответил я и направил руну на нужное место.
Символ впился в лоб матери, и я отпустил её руку.
Женщина отшатнулась и вскрикнула от боли.
Она упала на пол, а я прошептал, но так, чтобы этого никто не услышал:
— Кровь предателя для тебя, моя богиня.
— Я принимаю твой дар, — раздался в голове тихий голос Акулы.
Мать закашляла кровью. Схватилась за живот. Зал огласили стоны боли, но все клановые стояли неподвижно и смотрели. В том числе и отец. Я понимал, как ему сложно не отводить взгляд от этой картины. Сын убивает мать.
И совершенно неважно, что мы чужие друг другу.
Ведь в нас обоих течёт кровь Акулиных. Кровь настоящих убийц. Только вот мы чтили кодекс рода, а мать решила им пренебречь. За что и поплатилась.
Моё заклинание выворачивало её наизнанку. И вскоре пол залили литры крови. Хорошая жертва для Акулы.
Вика стояла за моей спиной и плакала. Пожалуй, ей было тяжелее всего. Второй раз терять собственную мать, но сестра всё понимала. Поэтому тоже молчала.
И вскоре перед моими ногами лежал труп изувеченной женщины. А на плечо легла тяжёлая рука отца.
— Ты всё правильно сделал, — сказал он мне. — Она представляла угрозу для всех нас.
— С каких пор правильно убивать своих родителей? — покосился я на него.
Отец застыл от этого вопроса. Словно испугался, что может стать следующим.
— Мы же оба знаем, что она не твоя мать, — прошептал он мне на ухо.
Я всё понял, но на лице не дрогнул ни единый мускул. Лишь кивнул, соглашаясь. Не было смысла скрывать то, что было очевидно для всех.
