— Так мне её упокаивать или нет? — спросил некромант, плохо понимая, что за демагогию мы тут развели.
— Да погоди ты. Если через две минуты не ответит, то прогоняй её обратно.
— Хорошо, — в глазах парня блеснула искорка безумия, уж очень нравилось ему работать с мёртвыми, чего не скажешь обо мне.
— Я отвечу на твой вопрос, если ты выполнишь мою просьбу, — продолжил призрак матери.
— Нет, — отрезал я. — Мне проще опросить тех, кто не будет выставлять своих условий.
— Но они не знают того, о чём могу поведать я, — её лицо искривилось в злобной ухмылке.
— Нурлан, а она может врать? — обратился я к парню.
— Не-а, мёртвые врать не умеют. Изредка сильные души способны сохранять волю, как это произошло с ней.
— Уверен?
Образ матери совершенно не внушал никакого доверия.
— Коршуном клянусь! — ответил парень.
И судя по выражению лица, моё недоверие его задело.
— Ладно, озвучивай свои условия, — сказал я приведению.
— В подвале этого дома остались люди. И они ещё живы. Твой отец не нашёл тайный ход.
На кухне есть люк в полу…
— И ты хочешь, чтобы я их спас? — хмыкнул я.
Не верилось, что она может пожелать кого-то спасти. Скорее, наоборот.
— Нет. Я хочу, чтобы ты их убил.
— Ладно, — спокойно ответил я, но не стал говорить, что без клятвы, ещё подумаю, стоит ли это делать на самом деле.
Она улыбнулась. И было в этом выражении что-то таинственное. Словно мать видит меня насквозь, хотя я, в отличие от неё, не был прозрачным духом.
— Чтобы пробить проход в его мир, необходима пентаграмма, напитанная кровью трёх невинных жертв.
И ещё одна жертва крови, если ты хочешь, чтобы он стал слушать тебя…
— А есть способ без жертв?
— Нет, — улыбнулась она.
— Ладно, а если жертвы будут не невинные?
— Тогда они должны быть твоей крови. Иных он не примет. А теперь запоминай пентаграмму, сынок, — усмехнулась она и начертила в воздухе с помощью энергии своей души то, что я уже видел на полу зала, где проводился этот тёмный ритуал.
Но было в этих пентаграммах всего одно отличие.
— Что это за символ? — спросил я, указывая на неизвестную мне руну.
— Эта руна позволяет тёмному богу не вырваться в наш мир.
— А есть символ, который позволяет попасть в его мир?
— Ты, верно, совсем сошёл с ума?
— Считай, что так, — ухмыльнулся я. — Так есть или нет?
— Есть. Но он для того, чтобы жертвы отправлялись напрямую. Только…
— Что?
— Мы убивали их здесь, чтобы они не страдали там. Такой смерти я никому не пожелаю.
— Показывай, — твёрдым тоном приказал я.
