— В том смысле, что я понимала твою привлекательность и почему на тебе висло столько девчонок.
— Продолжай! — самодовольно протянул Викинг.
— Я очень не хотела… чтобы ты мне нравился, тогда я была бы такой, как мама, — расчетливой и хладнокровной. Она… она предала папу, я считаю… и, наверное, это странно прозвучит, но я думала, что тоже предам его, если выберу себе такого же, как отчим… Какая-то каша у меня в голове была…
— Опилки, — любезно поправил меня Савва. Мне захотелось, как в старые времена, запулить в него чем-нибудь.
Интересно, в этом аристократическом ресторане получал ли какой «сударь» ложкой по лбу? Хорошо, что мне уже давно не двадцать!
— Я никогда не хотела быть одной из, Савва. И сейчас не хочу, в этом отношении ничего не изменилось. Верность — редкое для мужчины качество, но для меня оно необходимо.
Викинг как-то странно на меня посмотрел, потом грустно вздохнул и негромко приказал:
— Пей, Катянь.
Я не жалела, что столько всего рассказала о себе Баринову. Я была уверена, что он трепать языком не станет, но главное — я для самой себя, наконец, все разложила по местам.
— Теперь твоя очередь, Баринов. — Я отодвинула от себя полупустую тарелку и выжидающе посмотрела на Савву. — Пусть драм и переживаний у тебя не было, но хоть что-то, что сделало бы тебя похожим на обычного человека, должно же быть!
Викинг надолго задумался, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Я терпеливо ждала, минуты три, не меньше, даже не стала реагировать на вибрацию мобильного в сумочке.
Широкая грудь Саввы едва заметно поднималась и опускалась — казалось, он заснул.
— Однажды мне не купили мороженое, — скорбным тоном выдавил из себя Викинг, когда я уже отчаялась ждать. — Мне было лет пять, это была трагедия.
— Издеваешься?! — Я чуть не подскочила на стуле, увидев, как довольно оскалился Баринов. — Впрочем, это только подтверждает мое мнение, что…"
"— В девять лет я вылетел из частной школы, потому что родителям нечем было платить, — сухо произнес Савва.
— Отец почти обанкротился, его предал двоюродный брат. Подставил перед заказчиками, а сам перевел на себя все активы. Мы переехали в «однушку» из большого трехэтажного дома, где у меня было все. Мы стали нищими в момент, но даже не это убивало — предательство не просто близкого человека, а родного. Мама боялась, что папа может руки на себя наложить. Мне пришлось быстро повзрослеть, как и тебе, Катянь.
— Ужас какой! — Я ушам своим не верила.
