Хит

Джек воспринял сказанное скептически, однако невольно встревожился. Его сын был сплошным разочарованием, но в то, о чем говорил незнакомец, как-то не верилось. Дэмиан никогда не опускался так низко.

— Почему я должен вам верить? — холодно проговорил Джек.

— Спросите у вашего сына, есть ли ему что скрывать, — прозвучал зловещий ответ. — Даю вам время подумать до завтра, время то же. Если вас не устраивает цена, не сомневаюсь в том, что СМИ заплатят мне гораздо больше. Думаю, сюжет им понравится.

— Довольно, — произнес старик.

 — Как с вами связаться?

— Я сам с вами свяжусь.

Незнакомец закончил разговор, не дожидаясь ответа.

Джек оторвал трубку от уха и медленно опустил ее на рычаг. Из верхнего ящика стола он достал скрученную вручную кубинскую сигару, надрезал верхушку и поджег. Сигара была предназначена для празднования подписания транспортного контракта, но сейчас она ему понадобилась, чтобы подумать. Минут десять Джек сидел в кресле, сложив на груди руки, задумчиво пыхтя кубинской сигарой и глядя на облака, проплывающие за окном.

Когда ему удалось собраться с мыслями, он подвинул к себе личный телефон и набрал номер:

— Алло, Боб? Это Джек. Я тут подумал, не заглянешь ли ты ко мне в офис…

ГЛАВА 10

— Только в это время я чувствую, что живу…

В пятницу, в четыре часа сорок девять минут пополудни, Макейди Вандеруолл сидела в своей гостиной напротив Бренды Бейл, подруги Лулу, выслушивая путаный монолог этой рыжеволосой женщины, озабоченной психологическим самоанализом.

Мак, облаченная в черный брючный костюм простого кроя, который она всегда надевала в преддверии встреч с Брендой, считая его своеобразной униформой психолога, заерзала на диване. Она слегка отвлеклась от пациентки, мысленно переключившись на то, что ее сейчас волновало в большей степени: отъезд Энди; свою новую работу; совместную жизнь отца и его любимой Энн в Канаде; безумное увлечение Лулу очередным музыкантом.

Дом, который арендовали Мак и Энди, был старым — постройки начала 1900-х годов, — и в нем иногда ощущался застарелый запах плесени, от которого Мак никак не могла избавиться.

Она смотрела, как солнечный свет струится в потускневшее окно, из которого открывался вид на залив. Лучи продвигались осторожно, едва касаясь мебели, тут же отбрасывавшей тени; все менялось, мир не стоял на месте.

— …как будто без этого я не могу существовать.

Мак кивнула, ожидая, пока Бренда продолжит.