Четверо вооруженных парней залезли в кузов длинномера, расположившись прямо на загруженных плитах. Девчата рассаживались в крытом пикапе, ту даже испанец позвал Забелина. Иван подсалил калеку и залез сам. Наконец к машинам подошли седой малак33 со своей экзотической супругой. Последняя в этот раз была практически без украшений, в обычном для этих мест бежевом сари. Оба залезли в кабину пикапа, и колона выбралась за ворота крепости.
Сразу за воротами дорога загибалась влево и шла вдоль стены. Иван через поднятый задний тент с интересом разглядывал местность.
Между дорогой и стеной шел довольно глубокий дурнопахнущий ров шириной метра два, заваленный какими-то колючими ветками. Судя по шевелению растительного мусора, там водилась какая-то живность, причем не мелкая. Хорошо мозгов хватило не прыгать сдуру! Если бы даже ноги не переломал, ободрался бы в лохмотья, пока выбрался. Часовому бы осталось его только пристрелить, чтоб не мучился. Да и на машине так просто не удрать. Из поселения другой дороги нет.
Пока мимо амбразур проезжать будешь, водителя раз пять можно успеть убить. Руль как раз слева. И пулемет мало поможет. Вон в стене видны входные отверстия от пуль, но ни одного сквозного. А стоя в кузове трясущегося по проселку грузовика, на скорости, попасть с пулемета в щель шириной пятнадцать, а высотой сорок сантиметров, можно только чудом.
Нет, тут на дурачка нельзя. Нужно учить язык и знакомиться с местностью. Вот этим и займемся. Машина как раз миновала крепость и стала взбираться на пологий холм.
Обзор увеличился, и Иван, приготовив тетрадку, пристал к расспросами к задремавшему было Марко. В дали как раз оказалось стадо каких-то животных, похожих на безгорбых верблюдов.
- Марко, как хавийя их называют?
- Гела ама ламас34, - пожал плечами испанец.
- А это? - Забелин показал на перебегавшую через дорогу крупную ящерицу.
Ответить Марко не успел. Из кабины донесся звук зуммера. Ящерица, как по команде замерла, распластавшись прямо на дороге. Машины то же встали.
Народ в кузове засуетился, но вылезать никто не спешил, наоборот устраивались поудобней. Иван непонимающе закрутил головой. Вдруг под ногами задрожала земля, свет померк. Затем мир превратился в плоскую черно-белую картинку. Потом свист в ушах, приглушенный хор миллионов безумных голосов, холод. Через мгновение или вечность в глаза плеснуло дневным светом, в нос ударил аромат полыни, а какофония в ушах наоборот оборвалась, сменившись вязкой тишиной.
