Хиван

Отступить и ли проиграть никак нельзя, тут и так все на его дутом авторитете держится, да на сказке про русского оборотня. Да и сам противник неудобный. Из тех, что будет биться до конца, пока на ногах сможет держаться. Наверняка предварительно перед зрителями хорохорился, теперь отступить - потерять всякое уважение. Здоровый кабан. Такого на болевом не факт что удержишь. Тут чтобы остановить наверняка и быстро, нужно ломать руку или ногу. В принципе - не проблема, но это наверняка испортит отношение к нему потенциальных союзников.

Да и борова этого жалко, он тут явно заложник своих габаритов и деревенских традиций.

Здоровяк ошибочно принял колебания Ивана за слабость и попытался двинуть его плечом. Забелин невольно усмехнулся, легко уклоняясь от столкновения. Млять, ну до чего стандартный наезд. Прям так и видишь Юрку Быкова, впечатывающего плечом приезжего хлыща в забор и ехидно интересующегося: ""Зёма, ты чё толкаешься? Ты чё, совсем наглость потерял?""

Мужичек чуть не упал, не встретив ожидаемой преграды, слегка удивился, но правильных выводов не сделал и попытался ухватить верткого задохлика за плечо.

Снова не удачно. Иван просто отступил назад. Толпа зрителей взволновано загудела. Задира начал терять терпение, а заодно рассудок. Яростно взревев и растопырив руки он бросился вперед, пытаясь схватить Забелина. Иван играючи поднырнул под его правую руку и, не удержавшись, добавил ускорения противнику, проведя классический уширо-гери74, чуть ниже поясницы задиры. Не успевший притормозить бугай буквально развалил чей-то акаль, оказавшийся на его пути. Из завала он выбрался с массивным полутораметровым дрыном в руке, видимо обломком шатровой конструкции. Толпа приветствовала его смехом и свистом."

"- Все-таки придется ломать руку, иначе ты же ни как не успокоишься, - решил Иван, отскочив от просвистевшей на уровне головы дубины. Тут же пришлось отпрыгнуть в сторону, уклоняясь от обрушившегося сверху удара.

Так, поднырнуть во время следующего замаха и резко встречно ударить чуть ниже локтя, ломая локтевую кость.

Должно хватить.

Но бородач, видимо поняв бесплодность попыток достать верткого чужака, неожиданно остановился. Ярость требовала выхода и он, ухватив дрын за концы, попытался его сломать, но видимо не рассчитал силы. Выросшая в суровом климате полупустыни деревяшка, толщиной в Иваново запястье, гнулась, потрескивала, но ломаться не хотела. Лицо бородача налилось дурной кровью.