Хижина

Сарайю стояла рядом, пристально всматриваясь в него.

— Макензи, пойдем со мной, я хочу сделать тебе подарок по случаю сегодняшнего вечера. Ты позволишь прикоснуться к твоим глазам и исцелить их, всего лишь на этот вечер?

Мак изумился:

— Но у меня прекрасное зрение.

— На самом деле, — извиняющимся тоном произнесла Сарайю, — от тебя очень многое скрыто, хотя для человека ты видишь очень даже хорошо. Однако сегодня вечером ты сможешь увидеть кое-что из того, что видим мы.

— Тогда пожалуйста, — согласился Мак.

 — Прошу тебя, коснись моих глаз и всего, чего захочешь.

Она протянула к нему руки, Мак закрыл глаза и подался вперед. Ее прикосновение, неожиданное и веселящее, было похожим на лед. Легкая дрожь прошла по телу, и он поднял руки, чтобы задержать прикосновение у себя на лице. Но не ощутил ничего и поэтому медленно открыл глаза.

Глава 15

Празднование друзей

Ты можешь поцеловать своих родных и друзей на прощание и оказаться во многих милях от них, но в то же время ты унесешь их с собой в своем сердце, в голове, в животе, потому что не только ты живешь в мире, но и мир живет в тебе.

Фредерик Бюхнер. «Говоря правду»Когда Мак открыл глаза, их тотчас же пришлось заслонить рукой от слепящего света, который окутывал его.

— Тебе будет очень трудно смотреть прямо на меня. — Зазвучал голос Сарайю, — или на Папу. Но по мере того, как твой разум будет привыкать к перемене, станет легче."

"Мак находился на прежнем месте, но хижина исчезла, точно так же, как и причал с мастерской.

Он стоял на вершине небольшого холма под сияющим, хотя и безлунным, ночным небом. Видел, что звезды движутся, но не суматошно, а плавно и четко, как будто великие небесные дирижеры направляют их движения.

Время от времени, словно подчиняясь какому-то знаку, дождь комет и метеоров осыпал ряды звезд, изменяя их плавный танец. А потом Мак увидел, как некоторые звезды растут и меняют цвет, словно превращаясь в новые или в белых карликов. Казалось, будто само время сделалось динамичным и переменчивым, вплетаясь в кажущееся хаотичным, однако тщательно выверенное небесное представление.

Он снова обернулся к Сарайю, которая стояла рядом. Хотя смотреть на нее было все еще трудно, он теперь улавливал симметрию и краски, заключенные в узорах ее платья, как будто миниатюрные бриллианты, рубины и сапфиры всевозможных оттенков были вплетены в одеяние из света, которое сначала колыхалось волнами, а затем рассыпалось мелкими брызгами.