– Куда я могу поехать, если захочу?
– Куда угодно. Город открыт для тебя, Хэриб.
– Спасибо, – я улыбнулась искренне и с благодарностью.
– Нафиз, я видела, что женщины твоей страны не все закрывают лица. Я тоже не хочу. Я христианка. Согласна прикрывать волосы, но не лицо.
Нафиз нахмурился, и я подумала, не перегнула ли за раз.
– Я буду ревновать, Хэриб. Другие мужчины будут смотреть на тебя. Но если для тебя это важно – пусть будет только хиджаб.
– И ещё, – я решила идти ва-банк. – Я хочу, чтобы ты доверял мне, Нафиз.
И хочу иногда летать домой. Раз в полгода, к примеру. Я буду возвращаться к тебе, если ты позволишь мне это."
"Я замерла в ожидании его вердикта, затаила дыхание. Если он скажет да, то я тоже попробую открыться ему. Мне нравится этот мужчина. Очень. Чего уж тут скрывать. Но я не хочу задыхаться взаперти.
– Ты режешь меня без ножа, Хэриб, – он горячо посмотрел мне в глаза, и я заметила, как натянулись его желваки.
Сразу не отказал – хороший знак. Не вспыхнул яростью, не разозлился – надежда.
– Ты тоже отрезал меня по живому от моей жизни, – я решила до конца быть откровенной. И в словах, и в эмоциях. Если сейчас не получится – уже не выйдет.
Мы замолчали. Сидели друг напротив друга, мокрые и обнажённые, всего в нескольких сантиметрах и воевали взглядами. Он наседал, я держала оборону, не сдавалась.
– В ответ ты выйдешь за меня, – отрезал он. – Религию можешь оставить свою. Позже, если захочешь, сможешь принять ислам. Но дети будут мусульманами в любом случае.
И мальчики, и девочки. И воспитаны в традициях моей страны и культуры.
– Мне запрещено будет говорить им о России и о том, как там живут люди?
– Конечно, нет. Ты сможешь показать им свою страну. Но обещай не насаждать противоречия втайне от меня.
Мы сейчас будто заключали договор. Это было так странно. Для меня странно. Но суть была в том, что всё то, что сейчас требовал Нафиз, он мог взять и так. Не спросив и не отчитавшись. Поэтому, пока была такая возможность, мне следовало согласиться.
– Что-то ты совсем изнежился в женских объятиях, брат мой, – послышалось вдруг громогласное откуда-то сверху. А потом по извилистой лестнице, с которой спустился до этого и сам Нафиз, когда я наблюдала, послышались тяжёлые шаги.
От неожиданности я вскрикнула и дёрнула на себя полотенце, что лежало, благо, совсем рядом. Заметила, что лицо Нафиза омрачилось, словно тучи набежали.
– Уходи, Хэриб, быстро! – негромко скомандовал он. – И лицо прикрой.
