Белоручкой я никогда не была, так что мне было это совсем не сложно, особенно если это поможет немного расположить к себе Фариду и разговорить её.
– А Саффана Хафури? Разве не она была его невестой? – спросила я, протирая письменный стол и снова ополаскивая тряпку.
– Даже имя её в этом дворце не называй! – исказилось от злости лицо Фариды. Кажется, я попала туда, куда нужно. – Эта вероломная …(дальше следовало арабское ругательство, которое я перевести у себя в голове быстро не смогла, а что смогла, было похоже на набор слов), пыталась пригреться возле шейха Нафиза, убеждала его, что ты его предала.
А потом выяснилось, что она-то тебе и помогла сбежать.
– И шейх прогнал её? – спросила я, а сама наклонилась, чтобы тщательно протереть ножки стула. Фарида же была так увлечена, что совершенно не понимала, что я намеренно тяну из неё информацию.
– Да! Так она так на него злобу затаила, что вышла замуж на брата шейха!
От неожиданности и шока, я едва не ударилась головой о ножку стола, возле которой сидела.
Вот это новость.
Бедный Нафиз… Сердце сжалось. Ему было непросто. Горько от моего предательства, обидно от предательства Саффаны. Против него играли крупные игроки.
А милая и нежная Рамира стала его утешением…
– Но на то он и шейх Нафиз бин Абади аль-Айад, правитель эмирата Аль-Дахи, – она гордо вскинула голову и подняла вверх указательный палец. – Он всех этих змей разогнал по норам. Никто не смеет оспаривать его положение.
Фарида собрала инвентарь и гордо удалилась, даже не взглянув на меня, а я отёрла влажные ладони о платье и села на кровать, задумавшись.
Что я имела.
Очерствевший, всеми преданный, но одержавший верх Нафиз и его милая, любящая, но бесплодная жена. И мой сын – его единственный наследник.
И я. Ненужная, лишняя я.
От сложенного пазла и сформировавшейся картинки я почувствовала удушье. Я не ошиблась – он действительно плавно отдалял меня от сына и сближал со своей женой, которая не могла ему родить.
Как бы Петя меня не любил, он просто маленький мальчик, легко поддающийся манипуляциям взрослых.
При плавной, осторожной, правильной подаче через время он отдалится от меня. У него будет на два часа в день появляющаяся мать, которая ничего не решает, а дети такое чувствуют, и будет прекрасная и добрая жена отца, которая на многое может влиять и может быть рядом столько, сколько захочется.
Под ложечкой больно засосало от представившейся картины, как я наблюдаю из тени за счастьем троих: Нафиза, Рамиры и моего Пети.
