Из уазика выбрались двое в зимнем камуфляже, явно коммерческом, в который теперь централизованно переодели весь Патруль, у того, что повыше и постарше, на рукаве была нашивка с двумя треугольниками – сержант. С чего, кстати, тут взяли за образец знаки различия РККА черт знает какого года? До сих пор их толком не выучу.
– Гордеев, – протянул я руку первым. – Заместитель Лихачева.
– А, понял! – Сержант заулыбался. – Синицкий. А что на Ванюшина кричали? Опять выпендриваться начал? – Лицо у него было загорелым и красноносым – явно по морозу и снегу много ходит.
– С ним бывает?
– Время от времени. А так вообще мужик он толковый и местность вокруг знает на ять. Что случилось у вас?
– Вот это наша машина. – Я показал на простреленный «сабербен», а заодно пожал руку и стоявшему рядом бойцу – молодому и чернявому, на цыгана похожему. – Вот это машина тех, кто устроил засаду.
В кузове три холодных, в кабине пленный. А у нас работа, вернуться в Форт со всем этим сегодня не можем.
– И что надо сделать?
– Принять пленного. Куда-то деть трупы. Я бы не утилизировал их пока. И оставить мою машину до завтра, мы заберем на обратном пути. Сможете обеспечить?
– С трупами… их можно в холодную пристроить… Ночью не встанут?
– Черт его знает. Святой водой брызгали. Свяжите, что ли. И машину… ее просто здесь, у КПП на сутки можно бросить? Не разберут? Какой смысл ее на веревочке таскать?
– Договоримся, можно прямо за воротами поставить, там место есть.
Совсем убили?
– Радиатор точно, а так только мастер скажет, – махнул я рукой.
– «Субур» – класс, – сказал Синицкий. – Разбогатею и себе такой возьму. Жалко, если совсем раздолбали.
– Еще улики, оружие с бандитов и прочее – надо опечатать, и тоже до завтра.
– Сделаем.
Ванюшин и оба караульных стояли теперь на крыльце, с любопытством глядя на нас.
Синицкий оказался сержантом толковым. Взялся за рацию, и через несколько минут к проходной подъехала старенькая серая «нива», из-за руля которой выбрался упитанный священник в полушубке, накинутом на рясу, который, несмотря на комплекцию, лихо вскарабкался в кузов «егеря» и там окропил святой водой убитых, прочитав над ними быструю молитву.
