Кинув по одной таблетке в нагрудный карман рубашки, я вернул коробки на место, а прежде чем накрыть потайное отделение доской и составить обратно бутылки, нацепил на мизинец неброское костяное колечко. В кольце никакого криминала не было, заключенное в него заклинание не отводило взглядов от владельца, лишь делало его менее заметным. Внимательного человека столь примитивной штукой было не провести, но люди в состоянии алкогольного опьянения редко когда могут похвастаться хорошей наблюдательностью.
Заодно переоделся, поменяв карго-штаны на джинсы, а куртку на серую фуфайку.
Натянул лыжную шапочку, посмотрелся в зеркало и остался увиденным доволен. Худой, небритый, недобрый. В «Берлоге» таких – через одного. Никто второй раз и не взглянет.
«Берлогой» именовался самый популярный на Северной окраине кабак. Ходили разные истории об его прежнем хозяине, сходились все лишь в одном – с его бесследным исчезновением дело было нечисто. Следующие несколько лет питейное заведение переходило из рук в руки, пока в итоге не оказалось под контролем Семеры.
Вопреки пессимистичным прогнозам бандиты оказались не худшими владельцами и даже расширили «Берлогу», восстановив разрушенный в незапамятные времена первый этаж и надстроив второй. До того кабак располагался в подвальном помещении.
Выйдя на задний двор, я немного поколебался, но все же поехал в «Берлогу» на «буханке», а поскольку Северная окраина была местом не самым спокойным, рисковать транспортным средством не стал и, плюнув на конспирацию, загнал УАЗ на парковку перед баром.
Сыпавший с неба снежок совсем запорошил скучавший там в одиночестве угловатый американский внедорожник из тех, что привозил в город Платон.
Заперев кабину, я со скептической ухмылкой взглянул на вывеску питейного заведения с неказистым белым медведем и решительным толчком распахнул дверь. Ни подниматься на второй этаж, где располагались приватные кабинеты, ни проходить к бильярдным столам не стал и сразу по узенькой лесенке спустился в подвал. В небольшом закутке, где некогда располагалась курилка, ныне обустроили гардероб, но я прошел мимо, только стянул с головы шапку и расстегнул фуфайку.
Стоять в дверях, мозоля людям глаза, показалось не лучшей идеей, сразу направился к бару и взял бутылку водки – запечатанную, что было хоть какой-то гарантией качества, – пару бутербродов и кувшинчик подозрительного на вид томатного сока. Заплатил за все это три пятьдесят и внимательно оглядел собравшуюся в полутемном зале публику.
