Хмель свободы

– Ну что ж, вы именно такой, каким мне вас обрисовали, – сказал Суховерхий, тоже переходя на русский. – Поговорим по-хорошему. Я, между прочим, не какой-нибудь военный скот, жаждущий крови, а в недавнем прошлом доцент украинской филологии… – Он указал рукой. – Пройдемте в салон, поговорим наедине.

– Поговорим, – сухо ответил Махно.

– Ссориться нам, украинцам-демократам, не пристало, – заметил генеральный хорунжий. – Не затем мы совершаем революцию.

Они вдвоем шли к вагону, украшенному трезубцем. Махновские хлопцы и свита хорунжего остались на перроне.

Салон-вагон поистине был генеральский, доставшийся от царской армии. Да и весь бронепоезд – не какой-то там самоклепанный из железных листов в мастерских, а заводской, на манер броненосца. «Подарок» от старого режима, от царской России. Круглые башни с трехдюймовками, барбетные выступы для пулеметов, тяжелая морская пушка…

На стенке штабного отделения, в самом центре, висел большой портрет усатого человека. На столе, придавив развернутые штабные карты, стоял ополовиненный штоф, в беспорядке были расставлены тарелки с закусками.

Их встретил крупный и грузный человек с оселедцем на голове, в русском генеральском мундире без знаков отличия, но тоже с бантом. Он крепко, по-мужицки, пожал Нестору руку.

– Головный атаман Запорожского коша полковник Горобец, – представился он басом. Видимо, полковник уже был порядком навеселе.

Сели за стол.

– Ну, по первой! – предложил Горобец. – За вильну Украину!

– Похоже, уже не по первой, – заметил Суховерхий.

– Так сьодни ж празднык, – ответил, багровея, атаман.

– Сегодня и правда праздник, – объяснил хорунжий. – Наши войска отбили Катеринослав. Правда, в верхнем городе еще офицерский корпус… сотни две… и остатки австрияков… но это так… пыль.

– Мы их! – Горобец хлопнул кулаком одной руки по ладони другой.

– Само собой… Но давайте о главном. В Украинской республике теперь народная власть. Директория. Во главе крупнейший украинский социал-демократ Винниченко, прекрасный писатель. Не читали?

– Слышал, – нахмурился Махно.

– За нас также профессор Грушевский. Конечно, знаете? Бывший председатель Центральной рады и, смею заверить, выдающийся историк. Кстати, из эсеров… – продолжил генеральный. – Лучшие люди! Но главное, – Суховерхий указал на портрет, – головной атаман всеукраинского войска Симон Васильевич Петлюра, тоже социал-демократ. Он ведет нас к победе.

– За Петлюру! – предложил Горобец.