Онлайн-библиотека книг
На титульной странице было малоразборчиво выведено: «Благодарю за участие, понимание, за общность мыслей!» И – красивая подпись, должно быть, хорошо известная анархистам. Кому – не написано. Может, из целей конспирации.
Нестор стоял посреди Новинского бульвара. Мимо него проехали нагруженные доверху телеги. И, невидимая среди узлов, тоскливо мяукала кошка.
В Союзе идейной пропаганды организовали настоящее пиршество. Собрались все. Помимо Сольского здесь были и Шомпер, и Аршинов, и еще несколько незнакомых Нестору анархистов.
– Друзья, мы провожаем нашего верного друга… – торжественно начал речь Сольский.
– А может, обойдемся без пышных слов? – нахмурился Нестор.
– Нет уж! – не согласился Зяма. – Но я коротко!.. Ты избрал путь нелегкой борьбы во вражеском стане. Это героический поступок!.
Анархисты-теоретики негромко, словно опасаясь чего-то, подхватили клич.
Выпив и вытерев губы газетой, Махно положил на стол книгу Кропоткина. Шомпер, библиофил, тут же вцепился в нее. Открыл обложку, прочитал надпись. Потряс гривастой головой, не веря своим глазам:
– Ты его видел? Беседовал? С самим?
Махно, насупив брови, ел бутерброд. Держал паузу, как актер. Шомпер, Сольский и Аршинов ждали. Нет, другой человек покидал Москву. Знающий себе цену. Самоуверенный.
– Два часа беседовали, – дожевав хлеб с кусочком воблы наконец сказал Нестор. – Великий старик! Важные вещи сказал…
– Ну!.. Ну!..
– На все вопросы такие полные ответы дал, я даже не думал! Принял как родного! Благословил…"
"За столом воцарилось молчание. Похоже, такого поворота никто не ожидал.
– Ну?
– Долго говорили. Он как бы между прочим наказал: «Помните, дорогой товарищ, шо революционная борьба не знает сентиментальностей! Действуйте самоотверженно, не зная жалости к врагам! В духе слов из этой моей книги!» И вот, подарил.
– Так и сказал: «без сентиментальностей»? – ахнул Шомпер.
– Дословно! Это я на всю жизнь запомнил. Как клеймо на шкуре выпек. Много ще говорили, о разном. А на прощанье, уже на крыльце… ну просто до слез прошибло… Берегите себя, сказал, товарищ Махно, потому шо таких людей мало в России.
