Хочешь мою жизнь?

- Да, честно говоря, - ответила Лидия. – На оба вопроса – да. И остальными парнями я интересуюсь гораздо меньше, хотя, думаю, они все же не в обиде, и про Кейлина думала. Как-то я не решаюсь пока на такой шаг, но никого другого точно мужем не вижу.

- Для них это очень важно, кстати. Сразу статус повышается, да и сам мужчина летает, как на крыльях.

Лида задумалась, а я озвучиваю свою просьбу:

- Хочу, кстати, попросить Кейли, чтобы он рассказал моему Киру, чего здесь ждать.

- Все рассказал?! – округляет моя собеседница глаза.

- Нет, не все, - успокаиваю ее я. – Пусть просто расскажет, чего ждать лично от меня. Я действительно очень привязалась к своему первому «подопытному» на Земле, хочу его обезопасить. Без шуток."

"Во время нашего разговора вернулся Кейлин с подносом, с ним – мальки, тоже нагруженные утренней едой. Они шустро сервировали столик, расставили там чашки с тайшу, графин с соком и бокалы, тарелки с чем-то вкусно пахнущим, корзиночки с булочками и выпечкой, а потом испарились за дверью.

- Госпожа, еще что-то нужно? – как самый вышколенный услужливый официант, возник рядом Кейлин. Потом исправился: - Госпожа Лийлайна, госпожа… - и завис, не понимая, как меня называть. Да и с Лидией он прокололся – ведь это не ее настоящее имя.

- Я – Лия, Кейлин, - говорю ему. – Называй так, чтобы никого не путать. Наверное, самое лучшее будет, если не называть настоящие имена, чтобы никого не выдать? – и я вопросительно смотрю на собеседницу.

- А сейчас, Кейли, отнеси завтрак спутнику нашей гостьи, и… госпожа Лия сама скажет, что она хотела от тебя, - говорит Лидия, чтобы не откладывать объяснения в дальний ящик.

- Да, - вступаю в разговор я. – Расскажи ему, чего он может бояться на Венге, и, самое главное, чего может бояться в общении со мной. Все, что ты помнишь, - усмехаюсь я. Кейлин смотрит с ужасом, все явственнее проступающим на лице.

- Что рассказывать, госпожа? – наконец выдавливает он.

- Все, – снова не очень весело улыбаюсь я. – Почему ты шарахнулся чуть ли в другой край кафе, когда меня узнал.

И тут он делает такое, чего я совершенно не ожидала от мужчины, воспитанного на Венге, умеющего скрывать и бороться с лишними эмоциями: он встает на колени, и, забыв о нынешней хозяйке, с искренней болью и раскаянием спрашивает у меня:

- Госпожа, я был плохим наложником? Просто… я действительно был очень плохим наложником.