Хочу тебя любить

Кто ж виноват, что моему нежному Центуриону выпало, чтоб вмазался в нее одичалый Маугли?  У меня к ней всего в избытке. В первую очередь через нее выплескиваю, перерабатываю, реализую. Выдаю максимум, а она уже перераспределяет по нужным точкам.

– Вкусная моя… Родная… Давай по-быстрому... М?

– Не успеем… – задушенно шепчет и, шумно хватая воздух, мотает головой.

– Успеем, – заверяю я.

Ловлю ладонью подбородок, чтобы не вертелась. Лижу губы так, что почти весь низ лица мокрым оставляю. И снова в рот ее проникаю.

Со стонами сплетаемся языками. Неумышленно крепче руками проходимся друг по другу.

– Ну, не здесь же, – шипит Варя, когда сдвигаю в сторону треугольник лифчика и сжимаю ладонью грудь.

Пихаясь, дергает ткань обратно. Смеюсь, хотя члену рыдать охота. Прокапываю предэякулятом определенно.

– Еб… – вырывается на эмоциях. – Пойдем, Центурион. Я вставлю и кончу, клянусь.

– Ненормальный… – а сама улыбается.

– Угу…

Подхватывая под задницу, жду, пока ногами зацепится, и несу в дом. Дорогу хорошо знаю, могу на ходу целовать.

Вроде не шумим особо, но едва ступаю за порог, ползут в тишине эхом и звонкие звуки поцелуев, и вздохи, и сбивчивое перешептывание.

– Где? – спрашиваю я.

– В ванной? До спальни далеко…

– Далеко… До ванной – тоже…

Припираю к стене прямо в гостиной.

– Бойка… – стонет возмущенно, поглядывая на лестницу.

– Мы услышим, сто процентов.

– Ладно… Тогда быстро…

Да, быстро, конечно. Быстро целую, быстро трогаю, быстро сдвигаю в сторону трусы… Заполняю и улетаю.

– Я… Х-х-р-р-м-м… Люблю тебя… – хриплю ей в губы.

– Да-а-а… – стонет киса тихонько. – Люблю… Тоже…

Выскальзываю. С грубоватым рычанием вбиваюсь обратно.

– Всегда… Всегда…

– Навсегда… – вторит Варя. – Только не кончай… Не кончай, не кончай… Не сейчас… – умоляет, а я, утирая выступивший на лбу пот, ухмыляюсь. – Тоже хочу… Хочу…

– Чувствую…

Как могу, блокирую и притупляю собственные ощущения. Впиваясь в рот Вари, сжимаю ладонью грудь и выравниваю темп на тот самый ритм, который ей особо сильно нравится.

Все исчезает. Существуем лишь мы. Только я и она. Пока стойкие и пульсирующие всполохи удовольствия не провоцируют взрыв нашей личной вселенной. Разлетаясь, на долгое мгновение глохнем и слепнем. Тяжело дыша, цепенеем, чтобы иметь возможность восстановить все эти функции и в очередной раз возродиться. Может, тупо, но отчего-то каждый раз кажется, что другими становимся. Перенастроенными и модернизированными версиями себя. Но, самое главное – ближе.