Хочу тебя любить

Все должно быть легко – просто секс. А она усложняет.

– Отвечаю, – выдыхаю как-то мрачно.

Любомирова кивает – сосредоточенно и деловито. А потом, прикрывая глаза, с колоссальным облегчением вздыхает.

– Спасибо, – шепчет одними губами.

Без важности и благодарности никак? Узнаю Центуриона. И такой болью это узнавание отзывается, в груди, вместо всей гирлянды жизненно важных органов, образуется огромный огненный шар. Такую ее я когда-то и полюб… Нет, ни хрена не получается у нас просто. С Любомировой, как ни настраивайся, нереально фокусироваться тупо на сексе.

«Соберись», – приказываю себе.

«Взялся, тащи!»

Только как, блядь, экстренно свыкнуться с мыслью, что Любомирова здесь, со мной, голая, и готовая заняться сексом? Мать вашу, да я еще даже к тому, что она смотрит на меня, не привык. Утром ведь все еще было паскудно. А сейчас – все и сразу получил.

Пока Варя собирается с духом вновь открыть глаза, застываю и просто пялюсь на нее. Как вдруг она, судорожно дернувшись, нечаянно прочесывает острыми сосками мою напряженную грудачину. Теряя контроль, протяжно и как-то свирепо шиплю. Больно, будто физически. На самом деле, башкой ведь понимаю, что подрывает только нутро.

Со стороны Любомировой разносится задушенный писк. Резко распахивая глаза, перепуганно таращится, будто я один в этой химии виноват. В принципе являет такой вид, словно подобная ерунда происходит с ней впервые.

– Давай, скорее сделаем это, – подгоняет неожиданно решительно.

Я одобряю. И вместе с тем… Перетрахавший с момента полового созревания стольких подруг, стоя перед одной конкретной, той, которая когда-то стала особенной, вдруг начинаю сильно сомневаться в том, что вывезу. Сжимаю губы. Закусываю изнутри. Надрывно тяну носом воздух. Сдавленно сглатываю. Рвано выдыхаю.

– Как тебе больше нравится? – спрашиваю напрямую, принимая ее желание ускорить процесс.

Варя открывает рот и в каком-то необъяснимом ступоре изучает мое лицо.

– По-всякому…

Бомбит этот ответ. Самую чувствительную точку пронизывает и раздирает в рваную рану.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍«По-всякому…»

Нагнуть бы ее после такого сразу раком. Может, тогда бы думала, прежде чем ляпать.

Приходится напомнить себе про обнуление. То, что я ревнивый мудак – это только мои проблемы.