Обрывается и летит куда-то вниз.
– Привет, – это слово сквозь шум в голове с трудом доходит до меня. – Я… Хочу с тобой поговорить. Можно?
Перед клубом думала, что мне плевать на всех. На Карину в том числе. Но это не так. Я не желаю сопереживать ей. Запрещаю себе, пытаясь блокировать все эти чувства на старте. Однако смотрю в ее потухшие глаза и разрываюсь от самых настоящих мук совести.
Молча впускаю в комнату. Отхожу к окну и, обхватывая себя руками, застываю.
– Прости, это, наверное, выглядит глупо… – начинает Карина, сдабривая речь бурной жестикуляцией.
– Но я просто… Просто в отчаянии! Кир… – выговаривая его имя, дрожит губами. Чтобы не допустить того же, прижимаю к своему рту кулак. – Я подумала, может, ты с ним поговоришь? Спросишь обо мне? Почему… Почему он решил разорвать наши отношения? Пожалуйста, пожалуйста… – стремительно сокращая расстояние, в каком-то умоляющем жесте хватает меня за руки. – Очень прошу! Я… Я хочу понять, что… Что сделала не так? Есть ли еще шанс?
А я хочу… В эту секунд хочу выйти в окно, лишь бы избавиться от нее и от тех чувств, которые она во мне вызывает.
– Поговоришь?
– Я… – с трудом выдыхаю. – Я не могу. Мы не общаемся, – все, что приходит мне на ум. – Все знают. Странно, что ты не заметила! Мы в ссоре с начала лета, – тараторю быстро, не позволяя себе думать."
"– Как? Ну как? Почему?
– Это… Трудно объяснить, – выговариваю немного жестко и выдергиваю из ладоней Карины свои руки. – Прости. Мне нужно отдохнуть. Можешь уйти?
– Да… – плечи девушки опускаются.
– Извини, что побеспокоила.
Дверь закрывается, и я вновь погружаюсь в мрачное состояние. Разве что не плачу. Запрещаю себе. Чтобы как-то отвлечься, впервые после примирения мамы с отчимом еду к ним в гости. Общение проходит холодно, как мать ни пытается лебезить и угождать. Причем в обе стороны – мне и мужу своему. Судя по всему, ходит перед ним по струнке. Смотрю на него и ненавижу.
Как хорошо, что Кир на своего отца совсем не похож.
– Правда, Варенька… – врывается в мои мысли голос мамы.
– Зачем тебе ютиться в общежитии, когда у нас такой прекрасный дом?
– Мне там нравится, – сухо роняю я.
Смех мамы звучит истерично.
– Глупость какая! Как там может нравиться? – восклицает визгливо. Либо у меня полный сдвиг, либо она вместе с Ильдаровичем на каких-то препаратах. – Когда ты смоешь этот кошмарный синий цвет? Ну, ты же не кукла! Скажи, Ренат…
«Этот» лишь презрительно кривит губы и пожимает плечами.
