Выдвину встречные условия и во славу своей давней наивности отмотаю эти тридцать дней, как тюремный срок. С перерывами, конечно!
Боже, о чем я только думаю?
Нельзя позволять ему приближаться. Добром это не кончится.
Выдраив квартиру, принимаюсь за готовку. Запеченная рыба получается критически пересоленной, но мы с мамой стойко орудуем приборами и молча жуем.
– Что бы ты сказала, если бы я возобновила общение с Кириллом? – спрашиваю прежде, чем успеваю себя остановить.
Я измотана переживаниями. И надеюсь, что мама мне запретит.
Но она…
– Я была бы очень рада, – и блеск в ее глазах это подтверждает. – Не понимаю, почему вы вообще прекратили дружить? То, что мы с Ренатом… – пылкая речь мамы резко обрывается. Очевидно, она не может найти определение тому, что у нее с отчимом происходит. А возможно, вспоминает о моей просьбе не упоминать этого человека. Трудно понять. Во всяком случае, мама быстро берет себя в руки и продолжает тарахтеть. – Думаю, и тебе, и Кириллу нужна эта связь. Пусть не кровная.
Но вы сблизились. А ведь больше у вас никого и нет!
Наверное, стоило бы маме все рассказать, чтобы она понимала, кто такой Кирилл Бойко, и какие между нами были отношения. Совсем не родственные. Однако я не могу… Не могу с мамой поделиться.
– Мне было бы спокойно, если бы я знала, что ты с Киром. Ты знаешь, Чарушин мне не нравится. Не доверяю я ему.
– А Киру доверяешь?
– Конечно.
– Ну и зря!
Сама не знаю, почему так нервно реагирую. Казалось бы, какая разница, что думает мама. Она ведь ничего не знает.
Но внутри все буквально кипит. Мало того, что повышаю голос, еще и с места своего подскакиваю, как ужаленная. Мама на мой пассаж реагирует спокойно. Не пытается остановить, когда вылетаю из кухни. Может, устала от меня. А может, просто привыкла к тому, что мы в последнее время так много спорим.
После душа немного прихожу в себя. Сушу волосы, чищу зубы, увлажняю кожу кремом и бреду в мамину комнату, чтобы извиниться.
– Прости. Я не хотела кричать.
– Все нормально, – отмахивается и мягко улыбается.
– Я понимаю. Тебе он нравится.
– Кто? – выдыхаю со свистом.
– Чарушин же, – смеется мама. А я расслабляюсь. – Да, понимаю, что бы я не сказала, это не изменит твоего к нему отношения. Но и ты меня пойми! После того, что произошло… Кроме того, твое сердце…
– Чарушин здесь ни при чем! Мам, ну правда, хватит талдычить одно и то же. Давай лучше подумаем, где взять денег, чтобы отдать «этому»…"
"– Это не твоя проблема! Думать буду только я.
