И Бойка, выдавая совсем не те эмоции, что мне бы хотелось, тихо спрашивает:
– Ты как?
– Нормально, – быстро отзываюсь я. – Просто это самое ужасное, что я когда-либо слышала. А так нормально.
Судорожно тянем воздух. Как всегда, в унисон.
Глаза в глаза – беспощадно, отчаянно, беспомощно. Взгляды говорят совсем не то, что голоса. Только я сейчас не способна полноценно осмыслить то, что вижу. Инстинктивно блокирую, хоть и смотрим друг на друга слишком долго. Бесконечно. Позже буду перерабатывать, сейчас сил не хватит.
Нужно запоминать, уверена я.
В любой другой ситуации я бы моментально взорвалась. Вывалила на Кира все свои эмоции. Накричала бы! Припомнила его «все», «всегда навсегда» и даже болючее «люблю»! Я бы действовала жестко и даже жестоко. Но в это мгновение каким-то внутренним чутьем улавливаю, что нельзя.
Я обескуражена. Каждая секунда жизни мне вдруг с трудом дается. Но я смотрю, считываю, жду дальнейших слов, которые Бойко выдаст без моего давления. Мне это нужно, чтобы понять.
Потому что я не понимаю. Я все еще не понимаю! Только чувствую, что это что-то очень плохое и вместе с тем как будто пустое.
С воинственным настроем принимаю следующую информацию:
– Мы не можем быть вместе.
– А порознь? Можем? – в тон ему совершенно ровно это выговариваю.
И Кир впервые отводит от меня взгляд. Скашивает куда-то в сторону. Что думает? Я дура, что ли? Чувствую, как ему больно. Как сложно! Умираю вместе с ним, но пытаюсь понять, что и зачем он делает.
Дура, наверное. И пусть. Вообще плевать.
– Давай разрулим все спокойно, – то ли просит, то ли требование какое-то выдвигает Бойка. – Не плачь из-за меня, хорошо? – все-таки просит, просто голос сам по себе грубый, еще и напитанный эмоциями, которые он зачем-то пытается глушить. – Не хочу, чтоб тебе было больно. Не надо, договорились?
Смотрит… Как он смотрит!
Больно и некомфортно это выдерживать. Но я выдерживаю.
– Ты же гордая, Центурион, – сказав это, какую-то странную гримасу проталкивает.
Старается улыбнуться? Лучше не надо. Мурашки по коже. Дичайший озноб. – Я не заслуживаю, чтоб ты убивалась. Просто… Просто забудь меня, – говорит это и закусывает губы.
Натужно тянет воздух. Я сглатываю и повторяю за ним.
– М-м-м… – пытаюсь запустить ответную реакцию. – Просто? Хорошо, – для верности киваю. Вдруг не слышит? Хочу, чтобы слышал! Прочищая горло, повышаю голос. – Вообще легко забуду, – но выдаю это обманчиво равнодушно.
