Господи, я в этом уверена! Потому и не страдаю так страшно, как летом. Безумно скучаю и отчаянно жду. Чего жду? Сама до конца не понимаю. Просто знаю, что… Все еще будет. Не может не быть!
– Ну и погодка сегодня! – первой заговариваю с Чарушиным, поймав его между парами в коридоре.
– Настоящий снежный армагеддон! – смеется Артем. Я по инерции тоже. – Как у тебя дела?
– Для себя или для Кира спрашиваешь?
Парень закатывает глаза. Понимаю, замучили мы его.
– И для себя, и для Кира.
– Для тебя – нормально.
А для Бойки – информация отсутствует. Скажи, если интересно, пусть сам спрашивает.
– Дай ему еще немного времени, – то ли просит за Кира, то ли просто советует Чарушин.
Мне в очередной раз стыдно становится. Чувствую себя какой-то потерянной липучкой. И вроде ничего такого не делаю, никакого открытого давления не выказываю, не звоню, не пишу, встреч не ищу… Но все-таки расстроенным спутником себя ощущаю. На особой секретной частоте подаю сигналы «SOS».
Склонив голову, выдерживаю непродолжительную паузу, только чтобы выровнять дыхание.
– Узнал, где он сейчас живет?
Чарушин кивает, когда я взгляд поднимаю.
И тут же предупреждает:
– Сказать не могу.
– Понимаю, – поспешно заверяю я. – Просто хочу знать… Хочу знать, что все нормально.
– Все нормально.
– Сегодня увидишь его?
– Ага. Договаривались встретиться.
Повисает вторая неловкая пауза, во время которой я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не спросить: «Где и во сколько?». Да что там по времени! Главное – где.
И я была бы готова ждать весь день.
– С ним точно все в порядке, Тём? – голос срывается, выдавая не только беспокойство, но и часть других несгорающих эмоций. – Ты же мне правду говоришь? Все хорошо у него?
– Конечно, – Чарушин проявляет неизменное терпение. Уверенно и как-то успокаивающе говорит. – Разве я когда-то тебя обманывал? Мужчины так себя не ведут.
– Боже, тебе точно сто лет! – восклицаю с облегчением и откровенным восхищением.
Хочется заплакать. Глаза слезятся.
Я обмахиваюсь ладонями, чтобы быстрее ушел этот прилив эмоций.
Артем все так же спокойно улыбается.
– Что-то еще передать Бойке? – предлагает, как всегда, услужливо.
Порываюсь сказать, что таким хорошим быть нельзя. Но, подумав, все же пользуюсь великодушием друга.
– Передай, что я люблю его, – выдыхаю очень тихо.
Чара медленно моргает. И так же медленно кивает.
– Будет сделано.
Последнюю пару нам все-таки снимают. Перед тем, как уйти, забегаю к маме.
