Мы, безусловно, слышали об этом холдинге, созданном еще отцом Сергея Николаевича и находящемся сейчас в управлении его сына. Крупный, независимый застройщик. Работает по всей стране, но по большей части наш регион расширяет. – Беспроцентный кредит. Без первоначального взноса.
– Спасибо вам огромное! – спохватываюсь я.
Бойка от шока дольше отойти не может. Лишь кивает, как бы присоединяясь к моим словам.
– Ну, все тогда, – выдыхает Градский. Еще раз нас всех оглядывает. – Не гоняй, – бросает Бойке со сдержанной улыбкой.
Прощается и выходит.
Виктор Степанович тоже не задерживается. Ненадолго заскакивают Чарушин, Фильфиневич, Шатохин и Георгиев. Сразу шумно с ними становится. Но и они вскоре уходят. Все понимают, что Киру нужен отдых.
Остаемся вновь одни. Лишь медперсонал периодически заходит. Ужин приносят.
– Поешь сама.
– Еще чего, – демонстративно кривлюсь. – Диета прописана только тебе, мистер Бойка. А я себе пиццу закажу.
– Подстава, – ворчит с показным недовольством.
Я смеюсь. Как ни уговариваю помогать с едой, отказывается.
Справляется сам, и это на самом деле только радует.
– Ты останешься? – спрашивает Кир немногим позже.
– Конечно, – тут же отзываюсь я. – Сергей Николаевич, спасибо ему, специально двухместную палату организовал. Это спальное место, – указываю на вторую койку, – мое, пока тебя не выпишут."
"Бойка никак не комментирует. Мотнув головой, опускает взгляд и резко вдыхает. Выдыхает уже медленнее. Справляется с эмоциями, как умеет. Знаю, что ему трудно проговаривать многие моменты.
Уже привыкла и научилась понимать без слов. Он, безусловно, тронут и благодарен. Я тоже, находясь в больнице, больше всего ненавидела оставаться одной.
– Какой сегодня день? На учебу тебе не пора?
– Так, я… – начинаю и срываюсь. Шумно тяну воздух, чтобы обрести какую-то устойчивость. – Я забрала документы в первый же рабочий день нового года, – отвожу взгляд. Не могу выдержать тех эмоций, что читаю в глазах Кира. – Ты говорил, вместе уедем. Я подумала и… В общем, как ты решишь сейчас, так и сделаем.
Закусывая губы, шумно перевожу дыхание и, наконец, вскидываю взгляд на Кира.
– Можем остаться в Одессе, – идет навстречу. – Но академгородок… На хрен его.
– Согласна. Ни твоего отца, ни свою мать видеть больше не хочу. Они же… Мало того, что делали до этого… Твой отец заявился в больницу сразу после операции и пытался тут все под контроль взять. Хорошо, что Сергей Николаевич еще был здесь. Выставил его и приказал больше не впускать.
