Но даже так звучит и выглядит, как хулиган.
– Бойка, – смеюсь с ними. – Ты неисправим!
– Снимаешь?
– Снимаю, конечно! И знаешь… Я тут вспомнила, как ты заставил меня петь на камеру гимн.
– Центурион!
– Давай, давай! Я уверена, у тебя еще круче получится!
– Зараза, – выдыхает беззлобно.
Не снимая капюшона, выдает с Нютой на руках новую рокерскую версию.
Грубоватый, самоуверенный и наглый, но такой родной. Самый лучший! Самый смелый! Самый сильный!
– БРА-ВО! – кричу я.
А со стороны свистом поддерживают незнакомые нам люди.
Это и правда выглядит впечатляюще. Настолько, что дух захватывает. Большой, красивый парень с милой малышкой на руках валит наповал своей мощной энергетикой. Когда-нибудь, как предсказывает Курочкин, он станет легендой. Я в это тоже верю. Хотя для меня лично он уже легенда. Мой Бойка.
Мой номер один.
Мой.
Эпилог
– Эй-ей, киса, – окликаю, скидывая в рассветных лучах всю серьезность. – Пс-с… Родна-а-я-я-я, – последнее уже нараспев тяну. Ухмыляюсь еще до того, как жена оборачивается.
Встряхивая белье, она сурово прищуривается. Знаю, чем обязан. Расправив плечи, спешу развеять тучи. – Киса по имени Варя, – приговариваю, шагая вниз по ступенькам. Пока пересекаю двор, жена отворачивается. Закидывает пеленку на веревку, а у меня за грудиной скручивает самое важное. Так надо. И это по кайфу, сейчас понимаю. – Кис-киса родная, – продолжаю, не теряя оптимизма. Да я просто счастлив, и подавлять это не приучен. – Киса Центурион."
"Обожаю эту ее необъяснимую манечку – сушить белье на улице.
С тех пор, как в дом переехали, только так и делает. А меня прет подлавливать ее между рядами мокрых тряпок. Сегодня Варя еще и с самого утра в купальнике.
– Бойка, – выдыхает, когда прижимаюсь сзади.
На мне майки нет. Проснулся, только шорты натянул. Сходу голой кожей соприкасаемся.
– Бойка, да. Да, – подтверждаю я. Касаясь губами шеи, еще не целую. Впитываю. – Киса Бойка.
– Кир…
Целую нежную кожу. Быстро, влажно и жадно.
– Ш-ш-ша… Соскучился, родная.
Вздыхает шумно. Сдается.
– И я, – оборачиваясь, обнимает. Не первый раз, конечно. Но какой же благодатью обволакивает. Заливает теплом похлеще июльского солнца. – Но все равно сержусь. Работать ночью нельзя. Ночью нужно спать! Вот сколько ты сейчас отдыхал? Два часа? Или полтора?
– Базару нет, нельзя, – весь ответ.
Дальше целую. Глубоко не дает. Коротко урываю и снова в глаза смотрю.
– Соглашаешься? – точит упрямо Варя.
– Соглашаюсь.
– Ага, а завтра снова будешь сидеть до четырех.
