Пять-шесть часов от трех после полуночи – единственное спокойное время в нашем доме. Кажется, много, но, поверьте, она потом за оставшиеся восемнадцать так наверстывает, что мало никому не покажется.
Варя заверяет, что гены исключительно мои. Да я и не спорю. Пусть будут все мои. Можно подумать, сама Центурион без генов меньше моя. Ни хрена подобного. Моя полностью. И Нюта моя. Бесспорно. Все мои. Родные.
– Давай, Нютик, – подхватываю ее на руки и поднимаюсь. – Пойдем за Верой. И будем умываться.
В пользу того, что выступление показательное, свидетельствует тот факт, что Вера замолкает, едва мы с Нютой входим в ее комнату.
– Па-па-па-па, – стоя в кроватке, на радостях бьет ладошками по перилам и топчет ножками.
– Я здесь, сирена, – подхватываю ее свободной рукой и прижимаю ко второму боку. Целую в макушку. – На месте, родная. И я, и Нюта – здесь.
– Она голодная, – авторитетно заявляет старшая сестра. – Я тоже.
– Сейчас умоемся и будем кушать.
– Ма-ма-ма-ма… – продолжает тарабанить Вера.
– И мама на месте.
Уже готовит для нас завтрак, – говорю по пути в ванную. – Скоро увидимся.
Управляемся быстро, опыт сказывается. Ну и то, что старшая более терпеливая, чем младшая.
– Я тебе помогаю? – то и дело повторяет Нютик.
– Да, ты молодец, – хвалю, конечно. Знаю, как это важно. Даже за ерунду всегда и во всем хвалю. – Ты моя умница.
Она же сразу расцветает. Вот как мало нужно ребенку для счастья.
Одеваемся и идем вниз. Нюта уже давно сама шустро гоняет, но я все равно продолжаю их двоих носить.
Считаю, что с детьми контакт и ласка лишними не бывают. Пока им это нужно, буду раздавать.
– Мы потом пойдем в бассейн? Пойдем купаться? – допытывается Нюта."
"– Обязательно, – заверяю я. На входе в кухню тон меняю на более высокий и выразительный: – Ну-ка, дети, пожелаем маме доброе утро. Доброе утро! – громоподобно разражаюсь сам.
– Доброе утро! – охотно подключается старшая.
Младшая тарабанит пока на своем, но так пронзительно, что мы морщимся. А после сходу вместе смеемся – я, Варя, Нюта.
Вера по цепной откликается. Вот крикуха она, не отнять. Даже хохочет так, что в ушах звенит.
– Так, ребята, на террасу, – курирует Варя после стандартных утренних поцелуев. – Все готово. Я только сливки возьму.
– Кофе делала? – спрашиваю на автомате.
– Мистер Бойка, – тянет киса сладко. – Обижаешь! Готов твой кофе.
– Не обижаю, а уточняю, – улыбаюсь шире некуда. Просто потому что по-другому теперь редко получается. – Спасибо, родная.
