Смотрит на меня несколько удивленно, а я стараюсь не замечать того, что сама на него неадекватно заглядываюсь. В груди проклятая жар-птица просыпается – машет крыльями и поет.
– Не, я, конечно, мудак, – грубо выдает Бойко. – Но и ты, блядь, с теми еще приколами.
– Так перестань таскаться ко мне!
– Слушай, Любомирова, у меня сейчас нет времени, чтобы скандалить.
– Так уходи!
Кир сжимает челюсти, отводит взгляд, шумно выдыхает, а потом вдруг шагает вперед и проталкивает меня собой внутрь квартиры. Я забыла включить свет в прихожей, и, когда он закрывает дверь, нас окутывает полумрак.
Ноздри забивает его запахом. Кожу обжигает теплом.
Я задираю голову и жду, что Кир, как обычно, полезет целоваться. Он ловит мой взгляд и на губы тоже смотрит, но не трогает.
– Вот, возьми, – сует мне в руки какой-то пакет. – Тут оставшаяся сумма.
– Сумма? – растерянно повторяю я.
– За девственность, – жестко выталкивает в ответ Бойко.
Мне бы… Дать ему по роже этой пачкой! Но есть кое-что сильнее стыда. Волнение.
– Где ты достал столько?
Сердце грохочет и разгоняет толчками кровь.
Что, если Кирилл пошел на какое-то преступление? Законным путем столько за три дня не заработаешь. А он ведь водится с теми людьми…
– Какая разница? Ты озвучила сумму, я ее достал.
– Но я не… Ты же никого не убивал? – выдаю дрожащим голосом.
Едва не плачу. А этот придурок смеется.
– Не убивал? – настырно добиваясь ответа, вцепляюсь в его футболку пальцами свободной руки.
– Не убивал.
– Ладно, – выдыхаю с некоторым облегчением.
И мгновение спустя снова обеспокоенно глаза ищу: – Украл?
Бойко закатывает глаза. Сердито дергает челюстью, но отвечает.
– Нет.
– Ладно… А…
Спросить еще что-то не дает.
Перебивает:
– Все, я спешу. Сказал же, времени в обрез.
– Ну и иди! – расстроенно выгоняю я.
А Кир вдруг задерживается. Ныряет ладонью мне под волосы, прижимается к лицу своим лицом.
– Позвоню завтра, – обещает с какими-то странными интимными интонациями.
– Это еще зачем? – задыхаюсь я. – Мне не надо!
– Договор, Любомирова, договор, – напоминает он почти шепотом.
– Я… – голос срывается. – Я… Я всю эту неделю очень занята. Сессия!
– Я понял, ага… – обжигает дыханием губы. Зажмуриваюсь, но слышу, что ухмыляется. – Выкрой там между зубрежкой день для прощания с девственностью. Она моя, помнишь? – вкрадчиво предъявляет в итоге. Меня пробивает током, скрыть это не способна. Дрожу и задыхаюсь. – Я настроен ее забрать, Варя. Как можно скорее.
[1] Примеч.
