– Прости… – снова повторяет она. Я реально слышу в ее голосе сожаление, и это вызывает у меня какой-то мучительный сдавленный смех. – Я тоже горю! – добивает на эмоциях.
– Я чувствую… – оглаживаю ее плечи ладонями, жадно сжимаю. – Ты очень горячая и мокрая там…
– Да…
Вечером в поселке случился какой-то коллапс, поэтому весь дом оказался обесточенным. Котлы газовые, но без насосов не пашет даже отопление. И все равно нам жарко. Между нашими телами просто пылает огнище.
– Ты все равно не вынимай… Давай сделаем это, а то у меня скоро месячные начнутся.
– И что? – не понимаю, к чему ведет.
– Неделю нельзя будет… ну…
– Не факт, – хриплю на выдохе.
– В смысле? – недоумевает в свою очередь.
Дергается и неосознанно сжимает.
Стонем в унисон. Она тоже вроде как не от боли.
– Черт… Варя… Просто замри сейчас. Не шевелись, дай привыкнуть, – требую, и она подчиняется.
Как будто к этому можно привыкнуть!
Трогаю ладонями ее лицо, осторожно прижимаюсь ртом к пухлым губам. Мне даже не обязательно видеть Варю.
Без того ее образ отпечатался в моей сетчатке, сердце, мозгах, душе… Везде. Хватает запаха и тактильных ощущений, чтобы чувствовать на максимум."
"Столько целовал ее за прошедшие двое суток, сколько за всю жизнь никого не целовал. И все равно каждый раз пьянею от ее вкуса. Вылизываю и трахаю ее рот языком, словно дурной. Да я и есть дурной, не скрываю. С ней особенно. С ней берегов не вижу, дна не ощущаю – границ нет. Взлетаю. И начинаю двигаться. Пытаюсь плавно толкаться, но быстро сбиваюсь с ритма.
Несусь, как бешеная зверюга. Варя только стонет и стягивает ногтями кожу на моих плечах.
– Больно? – дроблю это слово на звуки.
Вроде как разборчиво. Любомирова слышит. Активно мотает головой, лунного света хватает, чтобы уловить это движение.
– Скажи…
– Что?
Мало мне владеть ее телом. Не прекращая вколачиваться, в очередной раз в душу лезу.
– Почему ты со мной?
– Почему тебя это так заботит? – отражает самую суть.
Потому что да, мать вашу, именно беспокоит! С другими никогда ведь не задавался подобными вопросами.
А с Варей каждую минуту… Да, блядь! Каждую секунду жажду получать неопровержимые доказательства того, что у нас все на максимум.
– Скажи… – требуя, толкаюсь резче.
– Ох… Еще так!
– Еще? – повторяю размах.
– Я сейчас… Сейчас…
– Кончаешь, – не спрашиваю, а констатирую. От одной мысли об этом внизу живота разливается огонь. Вот сейчас жалею, что не вижу ее лицо. – Сначала скажи… – замираю.
