Ты лишишься ее в любом случае, но я могу тебе помочь и сделать так, чтобы ты больше никогда не видела Глеба Чернова. Как тебе такой бонус? Приятный?
У меня всегда хреново получалось скрывать свои эмоции. Особенно когда человек был мне омерзителен.
Вот и сейчас, моё сердце выпрыгивало из груди с оглушающим стуком. Ладони потели, а пульс зашкаливал настолько, что мне казалось я вот-вот потеряю сознание.
Перед глазами и так все плыло, не хватало еще свалиться в обморок, пока этот находился рядом со мной.
За его слова о Глебе я была готова выцарапать ему глаза.
Выкрикнуть в его противную рожу, что я с удовольствием буду наблюдать за тем, как Чернов его прикончит. Размажет по стенке. Превратит его в пыль.
Все что я сейчас хотела сделать, так это плюнуть в рожу этого ублюдка и послать его ко всем чертям. Но, к сожалению, это все сейчас для меня было непозволительной роскошью.
Нельзя было поддаваться эмоциям. Не сейчас. Не в этой ситуации. Ни с этим человеком.
Наверное, если бы этот разговор происходил при других обстоятельствах.
Если бы я не была похищена и не сидела бы сейчас непонятно где, взаперти, я бы не стала сдерживаться и высказала бы ему все, что я о нем думаю.
Но сейчас я была совершенно не в том положении. Я не имела права на ошибки.
Мужчина, который сидел передо мной, вызывал лишь отвращение и страх. Его мимика и резкие движения говорили о том, что он был не в себе. Либо это его обычное состояние, либо он был под чем-то. И я даже не знала, что из этого было хуже. А может с моим то везением, у этого придурка было комбо? Что если он был психом, сидящим на наркоте?
Нарваться на грубость я совершенно не хотела, потому что в первую очередь я должна была думать о ребенке.
О ребенке, о котором здесь, я надеялась, что никто не знал. Я даже думать не хотела, что бы они сделали, если бы узнали, что во мне сейчас живет наследник Чернова. Как бы они это восприняли, и чтобы могли со мной сделать.
— Почему я должна вам верить? — мне нужно узнать как можно больше информации.
А сидя здесь взаперти, я не узнаю ничего.
Они думают, что я с ними в команде. Ян рассказал им как сильно я ненавижу Глеба, и они решили, что я буду играть по их правилам. Они мне — свободу, я им — фирму.
Вот только какие шансы того, что меня не убьют? Если не дай бог с Глебом что-то произойдет, заставить меня подписать какие-то бумаги — плевое дело. Судя по всему, эти ублюдки не побрезгуют меня заставить силой, а после попросту избавятся от меня как от свидетеля.
