Хочу тебя напрокат

Может, не стоит сильно на неё наседать? Потом решу…

Телефон в кармане начинает мерно вибрировать. От одного имени на экране «Диана» сердце начинает биться в десятки раз быстрее.

Палец зависает над экраном. Я решаю ответить, чтобы не заставлять ждать напрасно.

— Алло.

— Привет, Хан. Как дела? Может быть, я слишком рано звоню? Но я… — задерживает дыхание, а потом признаётся, словно нехотя. — Я переживаю за тебя.

— Со мной всё в полном порядке.

— Не прикидывайся, будто не понимаешь! — злится Диана. — Ты пропал на несколько дней! Ни звонка, ни сообщения.

Зато охраны вокруг моего дома, как у президента. Именно от них я и узнала, что твой… сын попал в аварию. Я знаю, что ты за него переживаешь, и беспокоюсь. За тебя и твоё состояние.

Откидываюсь на стул, растираю ноющую переносицу.

— С сыном всё в порядке. Царапины и пара синяков. Он родился в рубашке, можно сказать.

— Значит, его скоро выпишут? — невзначай интересуется.

За этим вопросом кроется другой. Прекрасно понимаю, к чему Диана клонит. К тому, чтобы я брал то, что потребовал от неё, и отпустил в итоге.

А я… не могу. Не хочу отпускать.

Я понимаю, что сам себя загнал в ловушку. Она сжимается всё теснее и теснее. Хочется изнутри взорвать к чертям границы и стены.

— Ди, мой сын ещё какое-то время побудет в больнице. Так необходимо.

— Перестраховываешься?

— Нет. Увы. Но есть причины.

— Проблемы со здоровьем Тимура?

Мне кажется, что в голосе Дианы проскальзывает нотки искренней тревоги и беспокойства.

Я стараюсь не думать об этом, потому что знаю, как Ди смотрит на мой брак и сына — это препятствие, что встало между нами.

Моя Ди — гордячка и принцесса, живущая по девизу «всё или ничего». Она никогда не примет меня с тем багажом, что есть у меня сейчас.

И даже если мысленно сбросить часть багажа, если предположить развод… То сын всё равно останется. Я буду его навещать, воспитывать, принимать активное участие в его жизни. А Ди… Ди будет этого мало. Я не знаю, сможет ли она принять это.

Ей хочется занять меня целиком — и мысли, и сердце.

Моя маленькая сердцеедка не захочет делить меня ни с кем, тем более, с ребёнком врага в виде Людмилы.

Всё сложно и легче ничуть не становится.

— Ди, я сейчас в больнице и не могу говорить. У меня дела. Я позвоню. Не жди меня сегодня.

— А завтра? — спрашивает с вызовом и снова колет в самое сердце своей отравой. — Скинь мне расписание на оставшиеся ночи, господин Асадов.

Отключается. Стараюсь дышать и чтобы сердечный мотор работал, как прежде.