Онлайн-библиотека книг
Но цвет?! Какие розы выбрать?
Красные? Алые? Бордовые? Белые? Розовые? Жёлтые?! Жёлтые, вроде, к разлуке…
К тому же Диана любит синий цвет…
Голову ломаю. Но всё же нахожу синие розы и отсылаю Диане с курьером.
Хотелось бы видеть лицо Дианы в момент, когда она получит мой презент. С трудом заставляю себя притормозить и жду ответной реакции, нарезаю круги возле телефона, чуть ли не до трясучки переживаю: вдруг прогадал?
Но Диана присылает мне фото в зеркале, и судя по её открытой, широкой улыбкой, я угодил своей девочке.
«Они прекрасны. Люблю…»
По венам бежит кипяток.
Оказывается, в предвкушении тоже что-то есть — волшебное, будоражащее. Таких крутых виражей я ещё не испытывал и ощущаю себя заново родившимся и открытым для новых впечатлений!
Однако радость какая-то колкая и невозможно острая.
Пронзает насквозь, добираясь до самого сердца. Прожигает до мяса, а потом внезапно кожа покрывается мурашками, спину холодит от неясного предчувствия.
Вечер плавно перетекает в поздний, Тимур уже отправляется спать.
Неясные ощущения заставляют сердце сжиматься…
Внезапно я прошу няню остаться дома, с ночёвкой, приглядеть за Тимуром, а сам уезжаю. Срываюсь из дома.
Я взбудоражен, на душе неуютно. Словно я кругом виноват, до сих пор виноват, хоть и развёл по разным углам проблемы.
Кружу по городу, сжигая бензин, и неожиданно для себя решаю заехать к Климу на кладбище.
Мы много говорили с ним. Даже перед его кончиной. За несколько дней до смерти я с ним созванивался, а он уже едва говорил и сказал, мол, прости меня за прошлое.
Только сейчас до меня дошло, за что он извинялся. За ложь и подлог теста ДНК на отцовство?
Тогда я этого не понял.
И ведь какой упёртый мужик был, всегда на своём стоял! Намертво. Даже перед лицом смерти не захотел открыться мне.
Диана в него своим упрямством пошла.
Нехорошо на кладбище поздним вечером находиться, но даю на лапу смотрителю, и меня без проблем запускают. Могилу Клима нахожу без труда, ведь я был здесь не так уж давно…
Не люблю бывать на кладбищах русских, но сейчас все различия стираются.
Опускаюсь на скамейку и ставлю на холодную плиту коньяк. Но не тот, что Клим любил глушить, когда стал больно важной шишкой, а тот, что мы с ним пили много-много лет назад, когда он ещё не женился на Лейле.
Тогда Клим едва смог денег наскрести на ресторан, кольцо с бриллиантом и свадебное платье Лейле.
