Хочу тебя напрокат

Рядом с большой чашкой супа стоит небольшая миска с ржаными сухариками и мелко порубленная зелень.

Я сглатываю слюну и принимаюсь за еду, зачёрпывая суп большой ложкой.

Хан молча пьёт свой клюквенный морс, изредка забрасывая в рот сушёную вишню, тоже поставленную на стол.

После супа официант приносит мне чай, тарелку с тёплыми сырниками и миску со сметаной.

— Я лопну.

— Ты же любишь сырники, — говорит Хан. — Клим говорил, что любишь.

— И жарил их иногда. Только у папы изюм всегда подгорал, — говорю с лёгкой грустью.

Хан снова тянется в мою сторону. Но на этот раз придвигает к себе чашку со сметаной и начинает обмакивать в неё сырник, поднося к моему рту.

— Откуси.

— Знаешь, я не маленькая. Могу и сама… — отказываюсь, хотя перед губами маячит аппетитный сырник с щедрыми потёками сметаны.

Мне в каждом жесте Хана чувствуется какой-то взрослый намёк, и протянутая рука, и стекающая по сырнику густая сметана — не исключение."

"— Ещё бы банан в сметану макнул, — но всё же склоняюсь, откусывая.

Замечаю, как при этом меняется взгляд Хана. Темнеет, становится жарким и опасным.

Хан кормит меня с рук, и по телу разливается непристойный жар.

Остаётся лишь небольшой кусочек, который я прихватываю пальцами, мазнув губами по подушечкам мужских пальцев. Он медленно откидывается на спинку дивана.

— Запачкала нижнюю губу, вытри, — рекомендует хмуро и крепко складывает руки под грудью.

Как будто даёт себе обещание не приставать ко мне чересчур открыто и провокационно.

Хотя бы на людях.

Но что будет, когда мы останемся наедине?

* * *— Наелась? Или ещё заказать? — предлагает Темирхан.

— Спасибо, я сыта.

От тепла помещения и сытости меня размаривает и начинает клонить в сон.

Мысли становятся тягучими и ленивыми, но, кажется, Темирхан позвал меня не для того, чтобы накормить и потрепаться со старым приятелем.

Он говорил о бизнесе отца, который я могу потерять, если не буду держать себя в руках.

Пытаюсь собраться с мыслями.

— Что там с Ковалем? У нас сегодня важное дело?

Темирхан расплачивается по счёту, но Ярослав выходит и отказывается принимать оплату:

— В память об армейском друге, — улыбается мне, кивая.

— Папа всегда платил по счетам, — возражаю я, и только потом мужчина принимает деньги, провожая нас на выход из заведения.

— Приходите ещё!

Прохладный воздух немного отрезвляет и привносит ясность в мысли.

Темирхан снова набрасывает мне на плечи пиджак и придерживает за руку, направляясь к парковке медленным шагом.