Но всё равно то и дело становится интересно… Изменил бы что-то Яр в себе прошлом? Стал бы спать с девушкой, которая всегда была третьей в наших отношениях и к которой он испытывал сильные чувства? Стоило ли оно того?
Я прикрываю глаза и опираюсь лбом о руль. В груди давит изо всех сил. Что-то тяжелое и неподъемное, словно бетонная плита. Мне бы хотелось об этом поговорить. Не сейчас, когда-нибудь. Когда я буду сильнее и перестану плакать от одного только воспоминания.
Незаметно вытираю слезинки, которые катятся по щекам и тянусь к сумочке.
В ней настойчиво звонит мобильный телефон. На экране светится номер Ярослава. Я делаю глубокий вдох-выдох. Прячу свои эмоции и тут же отвечаю:
— Слушаю. У вас всё в порядке?
— Сонь, у меня нет под рукой термометра, — произносит Яр. — Но кажется у Веры поднялась высокая температура.
Глава 46"
"* * *— Не стоило возить с собой Веру, — причитаю, поочередно открывая шкафчики на кухне в поисках жаропонижающего сиропа.
Он был где-то здесь — на видном месте! Прямо перед глазами.
Но когда оказался срочно нужен, как назло, испарился.
— Осень — самое время для вирусных заболеваний! — продолжаю возмущаться. — И я ведь знала об этом!
— Ты всегда так сильно себя изводишь? — интересуется Ярослав.
Бросаю на него укоризненный взгляд, но удерживаюсь от едких комментариев, потому что он держит на руках нашу дочь. Уставшую, болезненную. У Веры лихорадочно горят глаза и покраснели щёки. Температура тридцать восемь и пять. Бедная моя девочка! Она прижимается к папиной груди и выпивает весь сироп до единой капли.
Теперь остается только ждать, когда её состояние улучшится.
Я переодеваю Верушку в пижаму и укладываю в кровать. Не приходится ни рассказывать сказки, ни делать лёгкий массаж. Булочка засыпает почти моментально.
Когда я возвращаюсь на кухню, Ярослав как раз допивает кофе. Белая рубашка расстёгнута на верхние пуговицы, рукава небрежно закатаны до локтя. Волосы слегка взъерошены. У него впервые болеет ребёнок. Это я давно прошла боевое крещение и почти не паникую.
Разве что немного подрагивают руки. Впереди бессонная ночь, и я морально на неё настраиваюсь.
Остановившись у окна, смотрю на непогоду. Дождь теперь льет стеной. До такой степени, что во дворе «плавают» машины.
— Мне нужно лететь в Словению через три дня, — сообщаю Яру тихим голосом. — Даже не знаю, что теперь делать. Отменить и подставить Илью Степановича нельзя. Взять с собой болеющую Веру тоже. Как поступить?
— Оставь её со мной, — спокойно просит Жаров.
