И в теннис стала играть, потому что услышала, как ты тащишься от привлекательных нарядов теннисисток. Поэтому говорить мне, чтобы я не влюблялась уже в первую брачную ночь было неактуально. Повторюсь, мне было девятнадцать. И я не знала, как себя вести. Ни тогда, ни позже. Я хотела, чтобы всем было хорошо. Тебе, мне и нашей дочери.
— Пока ты сделала только так, чтобы было хорошо тебе.
— Можешь считать меня трусихой, но я всё время боялась повторно набрать твой номер. Одного раза мне хватило.
С головой. Если бы я сообщила о беременности или рождении Веры и услышала, что ни я, ни она тебе не нужна — это бы убило меня окончательно. Я должна была как-то держаться, чтобы не сойти с ума. Это ты понимаешь?
Яр потирает пальцами переносицу и отводит взгляд. Он будто устал. От меня, от нашего разговора. Жаров ведёт себя на равных со мной. Не как с глупой младшей сестрой друга. Ни поблажек, ни понимания, ни уступок. Сухие короткие фразы, уверенность в собственной правоте и вынужденная сдержанность в то время, как я уверена, внутри его разрывает от моего поступка.
— Ты делаешь из меня какого-то монстра, Соня, — произносит Яр. — Незаслуженно. Раз за разом.
— Ты не монстр. Ты как раз-таки спас меня от него. Вылечил, дал возможность идти вперёд. Спасибо тебе за это. Я знаю, что Влад вернул тебе все деньги за реабилитацию, но это никак не уменьшает моей благодарности за этот поступок.
— Постой, — хмурится Жаров. — Влад что? Вернул мне деньги?
— Он так сказал…"
"— Соня, — раздраженно выдыхает Яр.
— Твой брат приехал почти нищим. Он не возвращал мне никаких долгов хотя бы потому, что я бы их не принял. Именно жажда лёгких денег и довела его до того, что он сидит за решёткой, а ты расхлёбываешь его проблемы!
Ярослав делает глоток кофе и с грохотом ставит чашку на блюдце. Я вздрагиваю. Влад сказал так специально? Но зачем? Чтобы я не чувствовала себя обязанной Жарову? У него получилось. Все два года я была искреннее уверена, что мы с Яром как минимум квиты.
Становится холодно и неуютно. Хочется уехать домой. К Булке. Поцеловать её, переложить к себе в кровать и крепко-крепко уснуть с ней в обнимку, потому что это не день, а полное безумие. И так с самого начала моего возвращения на родину.
— Оказывается, о твоем материнстве знала чуть ли не половина города, — задумчиво произносит Яр. — Все. Но только не я. Просто пиздец как приятно, Соня.
