Крепкие парни в чёрных куртках и чёрных шапках. Лица каждого скрыты под толстым слоем щетины.
— Ты ведь телка того футболиста? — спрашивает парень по центру.
— Да, это она, — отвечает за меня его приятель.
Я гляжу на незнакомцев во все глаза, не понимая, что происходит.
— Вы кто? — сиплю. — Что вам от меня надо?
— Тебя ведь предупреждали осторожнее ходить по улице, — ухмыляется третий. — Надо было слушать.
— Зря ты из дома вышла, — добавляет первый.
Я в такой растерянности, что не сразу понимаю, о чем они. А потом до меня доходит.
Фанатки. Их угрозы.
О Господи… они что, подослали ко мне этих головорезов?
Резко разворачиваюсь, но и двух шагов сделать не успеваю, как меня хватают за капюшон.
— Ишь, какая прыткая, — говорит один из них. — Мы с тобой ещё не закончили.
— Отпустите! — только и успеваю выкрикнуть прежде, чем получаю сильный удар в живот.
Сгибаюсь пополам и реву от боли. Потом следует ещё один удар в живот и ещё. Я падаю на снег, и все трое начинают обрушивать на меня удары ногами. Кричу, пытаюсь закрыться руками.
Уже не разбираю, куда меня бьют: по голове, в живот, по спине, лицу. Все превратилось в одну сплошную боль. Как будто кости ломаются. Или не как будто? Или мне их правда ломают?
Белоснежный снег вокруг меня покрывается красными пятнами. Мой голос сорван, я не могу больше кричать. Перестаю и закрываться руками. Принимаю удар за ударом, пока сознание не начинает медленно отключаться.
— Ладно. Думаю, хватит, — улавливаю их слова. — А то ещё коньки отбросит.
Удары прекращаются, но боль не становится меньше.
— А я б ей вдул ещё, — говорит другой.
— Ты дебил? Задание было только разукрасить ее.
— И че? Футболисту можно ее трахать, а мне нет?
— Пойдёмте уже отсюда быстрее, она визжала как свинья на забое. Щас ещё прибежит кто-нибудь.
— Ладно, — нехотя соглашается. — Футболисту своему привет передавай, — ржёт, видимо, ко мне обращаясь.
Они уходят, оставив меня лежать на снегу и морозе в луже собственной крови. Я не могу встать, не могу пошевелить ни руками, ни ногами, ни пальцами.
Боль нарастает. Доходит до критической отметки. Достигает своего апогея.
«Вот она, смерть, которую я звала?», успеваю подумать.
Веки смыкаются. Наконец-то я умру. Я так об этом мечтала. Я так этого хотела. Больше не будет дней без Никиты. Я рада. Спасибо им, что убили меня.
Прежде, чем сознание окончательно отключается, успеваю почувствовать, как низ живота простреливает новым болевым спазмом. И ощущение — как будто из меня жизнь выходит.
