О Господи, тут Вова! Стоит у окна и говорит по телефону.
— Ты пригласила Вову? — в ужасе спрашиваю у Сони.
— Да, а что? Не надо было? Я подумала, будет не плохо, если мы соберёмся нашей полной компанией: я, ты, Никита, Ульяна, Серёжа и Вова.
Ох…
Глава 31. Друзья
Лиля
Вова слышит, что мы зашли, прощается по телефону и поворачивается к нам. Смеряет взглядом и меня, и Никиту.
— Всем здорова! — весело начинает Никита.
— Всем привет, — вторю ему.
Ребята нас приветствуют. И правда все собрались. Ульяна, Серёжа, Вова и Сонин муж Игорь.
Где-то за стенкой слышится детский лепет. Соня говорила, что с ребенком ей помогает свекровь.
Мы проходим за стол и опускаемся на соседние стулья. Я бы предпочла сесть отдельно от Никиты, но для нас оставили два места рядом друг с другом. Вова сидит напротив. Вроде общается с Серёжей, а то и дело поглядывает на нас.
За столом течет непринужденная беседа. Все расслаблены, кроме меня. Я не была готова так скоро встретиться с Вовой. Боюсь, что он подумает, если узнает про нас с Никитой.
Ощущаю себя так, будто предала его. Хотя я никогда ничего не обещала Вове. Да, я не отшивала его прямым текстом, но и быть его девушкой не соглашалась. Ну сходила с ним несколько раз в кафе. Ну приняла от него цветы. Это же не значит, что я дала ему надежду.
Где-то через час застолья происходит страшное: Никита небрежным движением закидывает руку на спинку моего стула, будто обнимает меня. Сам при этом бурно обсуждает футбол с Сониным мужем. Это замечают абсолютно все! Я вытягиваюсь как струна, опускаю глаза в тарелку.
Никогда не отличавшаяся скромностью Ульяна спрашивает в лоб:
— Ой, ребят, а вы что? Вместе?
Мои щёки моментально вспыхивают. Хорошо, что у меня загорелая кожа, и этого не видно.
— Да, а вы не знали? — отвечает Никита.
— Вообще-то не знали! — восклицает Ульяна. — Ну ничего себе! Никита и Лиля встречаются! Обалдеть!
— Предлагаю выпить за новую пару! — радостная Соня поднимает бокал с шампанским.
Ее муж принимается разливать всем остальным.
Я чувствую тяжёлый свинцовый взгляд Вовы. Какой ужас… Чокаемся, пьём. А Вова не пьет. Серёжа, как специально, подливает масла в огонь:
— Горько! — кричит.
— Да-да, горько! — поддерживает его Ульяна.
И вот уже все, кроме Вовы, кричат нам «Горько». Никита разворачивает меня к себе лицом и без лишней скромности целует в губы. Я ожидаю, что просто чмокнет, но нет. Целует долго, протяжно, с языком. Еще и не дает сразу отстраниться.
