Если сравнить то, что я вижу сейчас, то и Андрея, и пресловутого «Лютика» Амир буквально приласкал, приложил совсем слегка, мазнул кулаком по касательной.
Громила сбивает румына с ног и буквально забивает здоровенными кулаками, молотит, будто боксёрскую грушу. Плюет на окружающих зрителей. Дубасит беднягу, не ведая усталости. Долго, безжалостно, методично. Отделывает так, точно хочет превратить в кашу.
Снег окрашивается в красный.
— Амир! — восклицаю и вскакиваю, мчусь к нему, будто и не падала, не была парализована шоком и болью.
— Амир! Хватит. Прошу! Не надо…
Но мужчина глух к мольбам и возгласам. Входит в раж. Наслаждается. Кайф от этого ловит. Явно моментом упивается.
Вот он настоящий. Без маски. Без прикрас. Вот его суть и сущность. Бандит и убийца, преступник, кровожадный и жуткий.
Сегодня он этого типа молотит, а завтра меня изобьет. Глупо иллюзии строить, когда имеешь дело с головорезом. Он сорвётся. Такие люди всегда срываются. Иначе не бывает.
— Амир, — умоляю. — Пожалуйста, не надо.
Амир…
Громила все же прекращает. Точнее просто заканчивает. А я отворачиваюсь, потому что страшно смотреть на изувеченного румына.
— Чтоб я этого дегрода здесь больше не видел, — хрипло бросает Амир, отдаёт приказ кому-то из подоспевших людей.
— Он тут с компанией, — произносит кто-то. — Вчера приехали.
— Значит, всю компанию на хрен, — выдает отрывисто. — Отсюда. Из страны, сука, выслать. Прямо сейчас всех этих долбоящеров пакуйте и выкидывайте.
Мужчина подходит ко мне. Его дыхание ровное, словно он совсем не напрягался, избивая того несчастного, чья вина была лишь в случайном столкновении со мной.
— Амир, — дурно смотреть на его кулаки, залитые кровью, и хоть экипировка чёрная, многое скрывает, но багровые капли созываются вниз, на чистый снег, уродуют белоснежный покров. — Он же не хотел. Он случайно. Просто по своей дурацкой неосторожности.
— Он тебя чуть не прибил, — цедит мрачно. — Ему повезло, что я сдержался.
— Сдержался? — задыхаюсь.
— Бляха, не важно, — отрезает.
— Тебя должен осмотреть врач.
— Нет, я…
— Врача сюда, — приказывает очередному прихвостню. — Быстро."
"Наш разговор завершён. И моя жизнь тоже. Потому что Амир не остыл и не охладел, жаждет меня по-прежнему и своего добьётся. Не отступит ни на шаг. Он меня даже мне не отдаст.
Глава 35
Зая. Зайчонок. Зайчишка.
Глаза громадные. Только их на лице и видно. Больше ничего не разглядеть. Бросишь один взгляд — и тонешь в этих долбаных омутах. Черные. Бездонные.
