Тебя на свой болт.
Поглаживаю ее между ног. Медленно. Нежно. Подразниваю. Чувствую, как сильно она течет, даже через плотную ткань. Трусы наверняка мокрые насквозь. Хоть выжимай. А уж дальше…
Зубы скрипят. Челюсти от боли сводит. В паху огонь разливается. Похоть под дых бьет. Врезает снова и снова, по всем кругам ада ведет.
Я не могу не представлять это. Как натягиваю плоть на себя. Горячую. Скользкую. До одури податливую. Как всаживаю туда до упора единственным толчком. Вламываюсь внутрь.
Вглубь. Еще, еще.
Черт. Перед глазами отплясывают черные точки. Кругом чернота.
Девка мнется. Ломается. Вживую жилы вытягивает.
— Тогда нужно больше времени, — губы покусывает. — Я должна понимать, что именно меня ждет, потому и полагала, мы сначала одну ночь вместе проведем, а дальше…
— Нет, — отрезаю. — Решай.
Отпускаю ее. На кресло откидываюсь. Исподлобья изучаю свою гребаную одержимость. Взыскал долг называется. С кого? Охренеть. С себя.
Она застывает.
Даже не моргает. Не дергается. Не облизывается. Как статуя стоит и не колышется. Чуть дышит. Рот приоткрыт.
Хватит. Возьму стерву. В любом случае. Плевать, чего надумает, что в итоге решит. Пусть только двинется. Пусть только рискнет отсюда свалить.
Сама пришла. Поманила. Нехрен дразнить.
Дам ей фору. Пару минут. До лестницы дойти успеет, а там настигну, загну раком и выдеру. Да так, что колени в кровь обдерет. Заставлю орать и кончать раз за разом, доведу до того проклятого одурения, в котором сам сейчас изнываю.
— А ты, — начинает и затыкается, молчит, еще сильнее краснеет, совсем пунцовая становится, наконец выпаливает: — Ты будешь вынуждать меня заниматься этим с другими женщинами?
— Чего? — фыркаю. — Чем — этим?
— Ну сексом, — складывает руки на груди, будто закрыться пытается. — Вроде того, что Лида предлагала. Несколько женщин одновременно. Как я однажды увидела. В доме. Ты сразу двух девушек использовал.
— Нет, — усмехаюсь.
— С тобой так не будет.
Разве другую бабу замечу, если эта окажется подо мной? Голая. Готовая. Мокрющая. Разгоряченная. Долбаная зайчишка. Еще бы и жопой к верху. Гребаный идеал.
— А мужчина? — поджимает губы. — Ты не отдашь меня кому-нибудь из своих друзей или подопечных? Не вынудишь их ублажать?
Отходить бы ее по роже. Членом отхлестать. За такие слова. Мозги на место вправить. Нечего бред заряжать, причем на полном серьезе.
