«Снежок» вбивается в широкую грудь, врезается прямо в сердце и распадается на части.
Отшатываюсь, бросаюсь в сторону, издавая испуганный вопль. Заранее предвкушаю неминуемую расправа. Ни секунды не сомневаюсь в неизбежности наказания.
Пара ударов пульса по вискам — и я уже прижата к земле. Вдавлена в девственно белый снег мускулистым телом, распластана под жестоким хозяином без шанса вырваться на свободу. Тяжелое дыхание опаляет лицо.
— Звезда готова? — рявкает Амир.
— В… в каком смысле? — спрашиваю, судорожно подрагивая под грудой железных мышц.
— Что ты имеешь ввиду?
— Что имею, то и введу, — хмыкает. — Наглая ты. Вроде совсем мелкая звезденка, а то и дело норовишь выпустить свои когти.
— Я… я просто, — губы кусаю и выпаливаю: — Просто игра такая!
— Объяснишь это моему болту, — заявляет хлестко и ухмыляется, выразительно трется бедрами о бедра, утыкается в меня своим здоровенным возбужденным органом.
— Но мы же, — запинаюсь. — Мы же недавно…
— Хрень, — обрывает хрипло, издевательски выгибает брови, вжимается в меня плотнее, упирается все сильнее.
— Реального забега не было. Чисто напряг сбросить. Сперму выплеснуть.
— Ох, — выдаю не слишком осмысленно.
А громила загребает снег ладонью и лицо мое обтирает. Щедро. Заставляет вскрикнуть и зажмуриться.
— Рожу больше не крась, — говорит невозмутимо. — И без этого дерьма выглядишь милахой. Нечего тебе малеваться.
— Ах ты! — восклицаю, захлебываясь противоречивыми чувствами. — Ты гад!
Толкаю его и с удивлением понимаю, что амбал подается, разрешает себя оттолкнуть и на спину завалить.
Позволяет мне одержать верх. Пусть и на короткое время.
Пользуюсь возможностью сполна. Одержимо его снегом заваливаю.
Задыхаюсь. Замираю. Вдруг осознаю, что сверху на нем восседаю. Еще и с широко разведенными бедрами. Буквально седлаю этого дикого и необузданного мужчину.
А на мне только колготы. Платье задирается в момент.
Черт. Что же теперь будет? Сглатываю.
Но ничего особенного не происходит. Амир просто вновь возвращает меня на землю.
Вернее на свежий снег. Переворачивает и наваливается сверху, вдавливает в сугроб. Раунд за раундом, мы портим идеальный покров, беснуемся и забавляемся, хохочем.
Проклятье. Это действительно смешно. Давно так не дурачилась, и уж точно не могла представить, что стану дурачиться именно с ним, с этим невероятным и невозможным человеком."
"Мы нескоро добираемся до дома. Взмокшие и распаленные, заведенные до предела. Мои губы болят и немеют от поцелуев.
