И двигает бёдрами так, что член сразу входит глубже в мой рассеянно приоткрытый рот. Всхлипываю.
— Поживее отсасывай, — холодно произносит он. — Хрен стынет. Активнее отрабатывай. Не дремай. Ну. Вперёд. Обслужи, чтоб яйца звенели.
Его голос. Резкий и отрывистый, абсолютно ледяной. Проходится по коже точно плеть.
Опять эта жесткость. Даже жестокость. Но видимо я это все заслужила. Шлюха есть шлюха. С падшей женщиной никто церемониться не станет.
Я делаю то, чего он хочет. Точнее стараюсь. Обхватываю плоть губами, покорно облизываю и обсасываю.
Пытаюсь сосредоточиться на его удовольствии. Но своё целиком и полностью теряю.
Это горько. Больно. Не физически. А ещё куда хуже. Внутри царапает, словно ледяные щипцы внутренности терзают.
Мускулистые бёдра сжимают мое тело. Как в стальной капкан заключают. Даже если захочу выбраться, мне вряд ли удастся. Я точно в кольце из самого крепкого на свете металла. В заключении.
Гигантский член подрагивает во рту. Сильнее, мощнее. Он разряжается, ударяя бурным потоком семени в нёбо.
А я послушно глотаю. Вкус не кажется неприятным.
И черт. От этого ещё хуже. Мне нравится его запах. Везде. И ощущение на языке.
Лучше бы тошнило. Лучше бы отвращение вызывало. Но мне хорошо. Безумно хорошо, даже если я прекрасно осознаю свою жуткую участь. Своё низкое положение в его глазах.
Амир действительно сделал меня своей шлюхой. Легко, играючи. Подмял и смял. Всю мою невинность отобрал. Отнял до капли.
Отстраняюсь. Украдкой слезы вытираю.
— Дрянь, — рявкает амбал, резко поднимается и своими лапищами меня обхватывает.
— Какого хрена?
— Что? — выдаю с вызовом, но на волю прорываются рыдания.
— Гребать, — как громом бьет. — Откуда истерика?
— Пожалуйста, не выражайся… — бормочу.
— Да это не мат, мля, — заявляет раздраженно.
— Я такого слова не знаю, — шмыгаю носом. — Звучит непристойно.
— Ну значит русский язык тебе надо подучить, — хмыкает. — Так чего в слезы ударилась?
— Я не хочу быть твоей шлюхой, — выпаливаю прямо.
— Не будь, — ухмыляется.
"
"А потом на спину меня заваливает, раздвигает ноги толчком, устраивается между разведёнными бёдрами и шею мою зацеловывает. Действует настолько быстро, неудержимо и неотвратимо, что невольно задыхаюсь от напора.
— Будь моей женщиной, — шепчет на ухо, пока его ладони под мои ягодицы подбираются и зад мнут, жадно сжимают.
— Это как? — голос теряю. — На ночь?
— За ночь тобой не натрахаюсь, — нависает надо мной и скалится. — Даже не мечтай. Я так скоро тебя не отпущу.
