Чувствую, как открываются порезы на ладонях, как свежая кровь пропитывает повязку. Злоба раздирает изнутри.
Сука. Опасная сука. Очень.
В первый раз за всю жизнь хочу ударить женщину. Мерзкое желание. Отвратное. Недостойное мужика. Одергиваю себя. Нет. Даже думать об этом нельзя.
— Твоя дерзость переходит границы, — шипит она и вдруг смеется. — Я догадывалась. Представляла, но не думала, что вы настолько сильно похожи. Хотя стоило сразу понять очевидное. У вас одна природа. Дикое нутро. Будоражащее.
— Похожи?
— Ты второй, кому я позволяю так нагло со мной общаться, — стягивает перчатку, проходится пальцами по моей шее, скользит к груди.
— Или первый? Рустам и тот выражался скромнее. Во всяком случае, в начале нашего знакомства. А он ведь одержимый. Бешеный. Но ты… ха, вас трудно сравнить. Один лучше другого. Оба дерзкие дьяволы. Ваша гибель стала бы огромным разочарованием.
Я замечаю кольцо. Там, где место обручальному. Золотая печатка. Пирамида, а на ней символ весов. В самом центре высечен крест.
Женщина отдергивает руку.
Будто понимает, что совершила ошибку. Будто взгляд мой чувствует. Перехватывает. Натягивает перчатку обратно.
Это их знак? Метка, по которой «Табула Раса» узнают друг друга, когда на них нет масок? В обычной жизни?
— Я хочу его крови, — говорю и резко поднимаюсь, выдергиваю трубки капельниц, отбрасываю простынь. — Я обмотаю его кишки вокруг его же глотки.
Нужно отвлечь ее. Сбить с толку. Пускай забудет, что прокололась и выдала себя. Пускай дальше считает меня животным.
Тупым. Примитивным. Я не обращаю внимания на бабские безделушки. Значит и дергаться нечего. Нет проблемы.
— Хватит, — бормочет женщина. — Прекращай. Иначе рана откроется. Тебе нельзя напрягаться. Пару дней придется провести в постели. Необходимо время на восстановление.
— Ничего, — хмыкаю, поднимаюсь с кушетки, превозмогая боль, оглядываю свой проткнутый живот. — Меня уже залатали. Дальше само заживет.
— Амир, я приказываю тебе вернуться, — тычет пальцем. — Приказываю. И не смей трогать Рустама.
Понял? Не смей. Вы оба мне подчиняетесь.
Отлично. Что и требовалось доказать. У нас один покровитель на двоих. Богиня. Двинутая на всю голову. Потому и встречу перенесли, и нас живыми оставили. Развлекуха. Ей по кайфу наблюдать за битвой. Выхаживать любимцев тоже по кайфу. Ничего. Сейчас обломаю.
— Ладно, — вроде как уступаю. — Я не стану убивать этого подонка. Так сразу — не стану. Пусть порезвится, пока может. Займусь Шайтаном. Но валяться здесь отказываюсь.
