— Как Илья?
— Ужасно, — отводит взгляд и вздыхает. — Ты же понимаешь, Илья очень ранимый и воспитанный мальчик. Интеллигент до мозга костей. Он просто физически не способен причинить вред женщине. Взятки — был грех. Но прочее…
Амир не подставлял его. Не подставлял. Иначе бы признался. Так? Да, точно бы мне пояснил, не стал бы лгать.
— Если честно, я звонила тебе не просто так, не из праздного интереса. Некто неизвестный ополчился против Ильи. Я уверена. Не представляю, что это за человек, но другой версии у меня не находится.
— Почему вы так решили? — холодею изнутри.
— Одно за другим. Как снежный ком. Ещё и то жуткое избиение. Точно месть. Только чья? Но это не самое худшее, — запинается, нервно поправляет свои вытравленные краской волосы, белоснежные, роскошные. — Понимаешь, деточка, теперь Илью обвиняют в гибели Варвары.
— Но как? — поражаюсь. — У него алиби. Да и я не верю. Он бы никогда не пошёл на убийство человека.
— Факты — вещь упрямая, — очередной скорбный вздох. — Улики, доказывающие его невиновность пропали.
Все исчезло. Неожиданно. Свидетели отказались давать показания. Записи видео наблюдения стёрлись.
— Это… это очень странно, — закусываю губу до крови. — Но кому это выгодно? Кто бы стал так сильно подставлять Илью?
— Кто-то влиятельный, серьезный. Иного объяснения не нахожу. Увы, деточка, в нашем мире все решают деньги. Всегда. О порядочности речи нет.
— Что я могу сделать? — спрашиваю тихо. — Вы звонили мне. Значит, есть шанс. Я могу помочь? Мы виделись с Ильей, даже немного повздорили.
В ту самую ночь, когда случилась трагедия с Варварой.
— Ты можешь дать показания, — выпаливает она, приближаясь вплотную. — И чем раньше, тем лучше. Я позвоню адвокату. Он все организует.
— Но разве не нужно дождаться суда? Разве…
— Деточка, — качает головой. — Необходимо записать все на камеру. Твои показания могут спасти Илью. Понимаешь, одно дело взятки и те домогательства. Но убийство, ещё и настолько жуткое…
— Понимаю, — согласно киваю. — Я дам показания. Сегодня, если хотите.
Ну, если получится.
— Ты должна осознать риск, — произносит с нажимом. — Это опасно. Уверена, на остальных свидетелей оказали воздействие. Вот они и молчат, опасаются слово сказать.
— Ничего, — отмахиваюсь. — Я не боюсь.
— Мы сохраним запись в надежном месте. Больше ничего не сотрется и не потеряется. Конечно, хотелось бы и в суде тебя увидеть, но пока сделаем так. Если ты не возражаешь.
— Я согласна, — уверенно заключаю. — Можем хоть сейчас.
