— Дура, — грубо бросает он. — Обалдела?
Обхватывает меня за плечи, встряхивает как тряпичную куклу.
— Чего мокроту разводишь?
— Т-ты… т-ты…
— Что? — сжимает до боли, до хруста костей.
А я ничего не ощущаю. Лишь ужас раздирает изнутри. Рвет внутренности когтями, терзает, не ведая жалости.
— Ты меня отдашь, — бросаю сдавленно.
— Кому?
— Т-тем, — кусаю губы. — Другим. Тем… бритоголовым, которым Андрей тоже должен денег. Если я с тобой… то с тобой и все… под защитой… а если…
— Заглохни, — произносит неожиданно усталым тоном.
— Разве я сказал, что отдам тебя кому-то? Трахать не стану. Уж прости. Но отдавать не намерен.
— Тогда зачем я тебе? — разглядываю его помутневшим от слез взглядом.
— Поживешь тут пару недель, — говорит громила. — Так и быть. Везучая. Жалко теперь тебя выкидывать. Знал бы, вообще, не лез. Ненавижу целок. Не моя это тема. Мне по вкусу бывалые девахи, простые и понятливые, без этих вот загонов и выкрутасов.
— Но если бы не ты… если бы ты не… то они…"
"Молчит, однако ответ читается по черным глазам.
Там снова вечный лед. Глухой и неприступный. Если бы мужчина знал, что я невинна, то не стал бы предъявлять никакие права на мое тело. Вообще бы никак не помогал.
Я бы стала жертвой настоящего кошмара. Другие звери бы уже рвали меня на куски, не церемонились. А так… звучит абсурдно — повезло.
Не искушаю судьбу. Стараюсь ценить свою удачу.
Когда амбал отпускает меня, соскальзываю с постели. На негнущихся ногах следую в сторону ванной комнаты. Колени подрагивают.
— Идти можешь? — спрашивает здоровяк, не оборачиваясь.
— Д-да, — отвечаю судорожно.
Прохожу за дверь, закрываюсь, некоторое время стою, прижавшись спиной к твердой поверхности, пытаюсь унять дрожь, побороть нервный трепет. Потом двигаюсь дальше и встаю под теплые струи воды, намыливаюсь, после смываю пену. Повторяю ритуал несколько раз. Тщательно вымываюсь. Полощу рот. Не менее тщательно. Однако его запах не смывается с кожи. Его вкус по-прежнему горит на языке. Огромный член все также раздирает горло, а после вбивается между ног, входит до упора, отбирая у меня невинность, которую хранила для несуществующего любимого.
Я соскальзываю вниз, опускаюсь на дно фаянсовой ванны. Снова начинаю рыдать. От усталости, от бессилия, от тупой обреченности. Мысленно переживаю момент своей первой интимной близости снова и снова, по кругу. Кошмар не отпускает.
Все могло сложиться хуже. Прекрасно осознаю реальность. Понимаю до мелочей. Но этого могло и не быть. Будь я умнее.
