Впрочем, конкретно сейчас меня гораздо сильнее волнует то, что он сам с собой регулярно вытворяет. Отжимается как заведённый, подтягивается на перекладине, будто робот. Смотрю на него и хмурюсь на автомате. Говорить что-либо бесполезно. У Татарина есть собственные методы лечения, которых мне не понять и которые я совсем не одобряю.
- Так быстрее раны заживают, - заверяет он.
Резник тоже на своего пациента не влияет, не пытается призвать его к более разумным действиям. Ограничивается ухмылкой. Никак больше не реагирует на мою возмущённую речь.
- Не могу я в кровати валяться, - пожимает плечами Татарин и тренируется как бешеный.
Реально безумец. Боли не чувствует? Не замечает?
Он и правда не может лежать. Рвётся в бой. Помню, как в первый день Резник ушёл, я вернулась ненадолго в свою квартиру, отлучилась, чтобы прихватить лэптоп, ведь намеревалась провести ночь у Татарина, подстраховаться на всякий случай. Вдруг ему хуже станет, вдруг состояние резко изменится. Да и уколы удобнее ставить, когда я ближе нахожусь.
В общем, я захватила нужные вещи, пришла обратно и сильно удивилась, не обнаружив головореза в постели. Его и след простыл. Как же я тогда перепугалась, носилась по всем комнатам, после заглянула в ванную и обмерла, еле успела отвернуться и выскочить прочь, убраться подальше в коридор.
- Прости, - пробормотала я, когда мужчина вышел и привалился к стене, переводя дыхание. - Резник говорил, тебе может понадобиться помощь.
- В толчок я сам хожу, - бросил мрачно. - Даже если брюхо вспорото.
- Да, конечно, я...
- Но ты можешь присоединиться, - оскалился, ещё и взглядом обласкал с головы до пят.
- Я расцарапаю твоё лицо чуть позже, - пообещала мигом. - Когда затянутся раны на животе.
Татарин быстро возвращает свою силу. Кажется, его тело из стали. Каменное. Наконец обращаю внимание на его татуировки. Раньше особо не изучала, не замечала, но теперь становится интересно, какой смысл в них заложен.
На горле у него выбит оскалившийся тигр. Клыкастая пасть очерчивает кадык.
На плечах вязь непонятных узоров, фразы на неизвестном мне языке. На груди и на спине дикие звери, демоны, символы. Сперва все воспринимается как единая картина, но лишь только начинаешь вглядываться замечаешь различные детали.
Татарин не любит обсуждать эти знаки. Он вообще не любит ничего обсуждать. Личные темы под запретом. И я его понимаю. Я же тоже про себя ничего толком не рассказываю. Есть вещи, которыми не поделиться. Не выйдет открыться даже при всем желании.
