Мало тебя трахал. Много свободы дал.
- Амир, - глазищами сверкает, по щеке пальцами ведёт. - Ты так ничего и не понял.
- А что я должен был понять?
Срываю рубашку. Ближе ее чувствовать хочу. Телом к телу. Голой кожей. Хочу реально пометить. Потом и семенем пропитать, под завязку закачать.
- Она тебя любила, - шепчет. - Очень любила.
- Чего?
- Твоя Мари.
- Ты здесь, - прижимаюсь к ней, толкаюсь вперёд.
- Я - да, - выгибается, сдерживает стон. - Но ее больше нет. Твоей Мари больше нет. Назад нам уже не вернуться.
Ничего не исправить.
- Ты мокрая, - вбиваюсь глубже. - Течёшь как сука.
- Только тело, - башкой мотает.
- Ну и круто, я хочу только то, что у тебя между ног.
Враньё. В глотку тоже хочу. И в задницу. Пусть сдулась ее роскошная жопа, все равно внутрь вонзиться тянет, войти между булок и распечатать узкий проход. Каждую дырку хочу поиметь. До судорог. До спазмов. Пусть воет и орет. Пусть захлебывается моей любовью.
Я трахаю ее дико. Зло. Одержимо. Трахаю, будто убить хочу. Черт, так и есть.
Желаю членом забить до полусмерти. До изнеможения довести.
А она опять обманывает. Подкупает. Отзывается на жесткие рывки. Прогибается. Растекается подо мной. Плывет и топит в себе.
Трясина. Вязкая. Грязная. Хочу тебя. Хочу.
Гребаная отрава. Чем ты меня берёшь?
Глава 27
Громадная рука прижимает меня к широкой мускулистой груди, густо поросшей волосами. Мои ноги раздвинуты. Гигантский член растягивает лоно, твердеет, опять наливается силой, разбухает внутри, позволяя чувствовать одержимую пульсацию.
Амир неутомим. Складывается впечатление, будто с момента нашего расставания у него не было другой женщины, но я не настолько наивна, чтобы верить в подобную иллюзию. Зачем хранить верность сбежавшей жене?
Горечь затапливает. Сердце болезненно сжимается.
Я люблю его. Люблю до сих пор. Только это ничего не значит. Наша реальность уже не изменится. У нас не выйдет исправить ошибки, не построить счастье на обломках прошлого. Однако мое тело не подчиняется разуму, откликается на животный зов, содрогается в экстазе и молит еще.
Ощущаю себя наркоманкой, вдруг получившей долгожданную дозу. Прежде не представляла, как сильно мне этого не хватало. Жадные губы, клеймящие кожу засосами. Зубы хищника, впивающиеся в плоть до крови. Горячие пальцы, сминающие до боли, напрочь подавляющие волю. Сопротивляться невозможно.
Я в тупике. В горящей клетке. Пламя подступает все ближе и ближе, огненные языки лижут спину. Совсем немного – точно сорвусь и признаюсь.
