А я его жена, должна ему подчиняться, исполнять супружеский долг. Так ведь было прежде? И мне нравилось, очень нравилось жить в подобных условиях. Под ним. Под его защитой. Покоряться. Принимать правила игры. Вступать в новый мир. Я четко знала, куда иду. Верно? Глупо сожалеть. Сама виновата.
Вздыбленный член утыкается в лоно, проходится по складкам плоти, вызывая саднящие ощущения, заставляя болезненно поморщиться.
Я смотрю в горящие черные глаза. Молча. Не хочу больше плакать. Достаточно слез пролила, кусая зубами подушку.
Пусть переходит черту. Пусть насилует. Пусть убьет проклятую любовь. Тогда станет проще. Тогда научусь ненавидеть.
Давай. Вперед! Давай же…"
"Амир отпускает меня. Резко. Голова идет кругом от перемены положения. Ноги слабеют и мелко дрожат. Содрогаюсь, когда включается вода, тугие струи врезаются в тело. И тут я начинаю рыдать. Не могу удержаться. Соскальзываю вниз, обнимаю колени руками, в ком сворачиваюсь. Трясусь в истерике. Меня прорывает. Слабость вырывается наружу, это не остановить.
Я чувствую себя предательницей. Не рассказываю о сыне, подвергаю ребенка опасности. Тяну время. Для чего? Если и получится удрать, то явно не в ближайшие часы.
Амир поднимает меня. Намыливает, проходится мочалкой по коже, жестко растирая пену, после направляет душ, смывая гель. Выключает воду. Насухо вытирает полотенцем. Его уверенные действия успокаивают, отрезвляют, помогая укротить панику.
- Двигай отсюда, - бросает, выставляя за пределы кабины.
Набрасываю халат, ухожу в комнату.
- Если я рожу тебе наследника, что будет дальше? – спрашиваю, когда мужчина выходит из ванной комнаты. – Какое будущее нас ждет?
Он даже не смотрит на меня. Начинает одеваться.
- Пожалуйста, ответь. Мы обсуждали закрытую школу раньше. Ты сказал, наш сын туда не отправится. А теперь? Мой поступок… мой побег, - запинаюсь. – Понимаю, сейчас не лучший момент для такого разговора, но мне важно знать, какая судьба ожидает нашего ребенка. Нельзя разлучать мать и дитя. Любой врач объяснит, как важна связь между новорожденным и…
- Мой наследник должен учиться в лучшей школе, - обрывает.
– Конечно, я не стану отрывать пацана от твоей груди. Подожду год и тогда отправлю.
- Год? – горло перехватывает.
Камилю восемь месяцев.
- А чего тянуть? Пока молоко твое жрет, рано трогать. Ну а после от тебя никакой пользы. Нечего бабе мужика воспитывать. Мой сын обойдется без слюней и соплей.
- Ты серьезно? – сглотнуть не удается.
Я уже не кормлю ребенка грудью. Молока нет.
