Горло сдавливает. Тянет спросить про Камиля, хотя бы намеком ситуацию прояснить, однако понимаю, что подобный вопрос окажется чистым безумием и выдаст всех нас моментально. Тут никак не завуалировать.
- Ничего, - отвечает Амир. – Разберемся.
- Мой помощник все покажет, - заявляет Татарин и жестом подзывает какого-то мужчину, дает ему несколько распоряжений, которые становятся белым шумом в моей голове.
Я застываю на грани потери сознания. Лихорадочно соображаю, чем пояснить свой бурный эмоциональный всплеск.
- Удачного дня, - заключает на прощание Тимур.
- И тебе, - кивает Амир. – Порешать вопросы.
Мужчины жмут руки. Завороженно наблюдаю, как они сходятся и расходятся. Внутри меня разливается иней, а кожа вмиг становится гусиной, леденеет до болезненной чувствительности.
- Это проверка? – спрашиваю, как только Татарин скрывается из виду, говорю и не узнаю звук собственного голоса – ломанный, надтреснутый.
Амир молчит, лишь припечатывает мрачным взглядом. Чернота клубится в горящих глазах. Жуткая темень, подсвеченная языками адского пламени.
- Он был на фотографиях, - продолжаю сдавленно. – Остальных запомнить сложнее, но этот тип точно выделяется. Столько татуировок, что страшно смотреть. Если такого раз встретишь, до смерти не забудешь. Впечатление, будто из тюрьмы сбежал. Остальных тоже приведешь на очную ставку со мной? Это и есть твой сюрприз? Показывать мне подозреваемых вживую? Наблюдать за реакцией?
Лучшая защита – нападение. Другой пока не представляю.
- Валяй, - фыркаю. – Притащи полиграф.
Проверь снова.
- Я и без того чувствую твою ложь, - пальцы сильнее сжимаются на моей талии, заставляя моментально протрезветь от спонтанной вспышки смелости.
- Лучше бы ты чувствовал другое, - отворачиваюсь, закусываю внутреннюю сторону щеки настолько сильно, что рот наполняется кровью."
"Амир ничего не отвечает. Отсылает помощника, которого к нам приставил Тимур, сам проводит меня дальше, показывая полигон. Бросает несколько ровных фраз, но я почти ничего не слышу. Или просто не понимаю? Шум крови перекрывает реальность.
- Стреляй, - хрипло произносит муж, вкладывая в мои руки оружие.
- Я не хочу, - бормочу глухо.
- Хочешь, - хмыкает. – Если встану за мишень, точно пальнешь. Не заметишь, как обойму разрядишь.
- Зачем ты говоришь такие вещи? – чуть дышу.
- Нам пора выпустить пар, - отмечает без эмоций, приводит мои пальцы в правильное положение, располагает на стволе. – Давно пора.
- Желаешь меня пристрелить? – нервно улыбаюсь.
